Рита Хоффман - Мрачный Взвод. Ведьмин час

Лишившись защиты креста, Варна осталась один на один с безумным желанием поглотить как можно больше силы, впитать все, что способен дать рогатый повелитель ведьм. Она пыталась найти его, но видела лишь смутный образ – он то появлялся, то исчезал, играл с ней, дарил надежду и пропадал.

– Не все сразу, – услышала она шепот Рославы. – Твое тело примет его, когда придет время.

Обернувшись, Варна увидела её в объятиях Зверя, обнаженную, с испачканными кровью руками. У костра лежит обезглавленный черный козел, разномастные твари кружат вокруг него в адском хороводе. Спустя мгновение они накинулись на труп и принялись рвать еще теплую плоть зубами и когтями.

Когда что-то случается, Дарий замолкает. Можно сколько угодно пытаться вывести его на разговор, но он притворяется ветошью и делает вид, что не понимает ни слов, ни языка на котором с ним говорят. В последний раз он замолчал на десять лет и повторения этого кошмара Варна не хочет.

Торжок остался позади неделю назад. По пути им встретились три охотника из Мрачного Взвода, отправленные в город, чтобы зачистить его. «Зачистить» значит сжечь, никак иначе. Только пламя способно очистить землю и предотвратить распространение болезней. Одного из всадников Варна узнала – Николай, мужчина средних лет с усталыми глазами и доброй улыбкой. У них было общее дело несколько лет назад, тогда он здорово выручил их с Дарием.

– Возьмите мое задание, – попросил Николай. – До того, как прилетел ворон, я ехал в деревеньку, тут она, недалеко. Староста написал, что люди болеют.

– Так может это просто хворь. – Варна не любит браться за чужие дела.

– В лесу люди пропадают, жителям мерещится всякое.

– Деревенскому люду черти видятся каждый раз после того, как он прикладывается к бутылке.

– Случилось чего? – Николай хмурится. – Не помню, чтобы ты избегала работы.

– Дни выдались тяжелые. Ладно, куда там ехать?

Только ступив на влажную болотную землю Варна поняла, почему деревню назвали Клюковкой – красные ягоды растут повсюду, болото буквально усеяно ими.

– Возможно, люди просто тонут здесь, когда собирают клюкву. – Варна повернулась к Дарию и наткнулась на безразличный взгляд. – Ожить не собираешься?

Она имела в виду, что пора бы ему включаться в работу, но выбрала не те слова. Он так взглянул на нее, что стало понятно – упрямый мертвец ни слова не проронит, сколько бы она его об этом ни просила.

– Черт с тобой, – зло прошипела Варна, слезла с коня и повела его вперед.

За десять лет Дарий поднаторел в пытке молчанием, он может заниматься этим вечно, да только его мысли все равно доносятся до нее. Он расстроен, раздавлен, то и дело мысленно возвращается в Торжок и думает о том, что мог спасти людей, отравленных ведьмовскими чарами. Его желание спасти всех очень сильно раздражает.

– Если бы ты убила её тогда, – вдруг сказал Дарий, – ничего этого не случилось бы.

– Ты был бы мертв.

– Я и так мертв.

И снова тишина, только твари болотные стрекочут, щелкают и поют свои странные песни. Что-то булькает, где-то квакает лягушка, отсыревшие деревья нависают над дорогой.

«Неблагодарный» – это слово вертится у Варны на языке, но она молчит. Дарий не ценит свою жизнь, никогда не ценил. В ту ночь, когда все произошло, он должен был спать, но черти его дернули пойти на ведьму, вооружившись чужим мечом!

– Это я-то неблагодарный?

Она обернулась, услышав, как он спрыгнул на землю. Болотная грязь приняла его вес с чавкающим звуком.

– Да, – ответила она. – Именно так.

– То есть, – его вкрадчивый голос не предвещает ничего хорошего, – я за это должен быть благодарен?

Ей пришлось смотреть как он рывком вытаскивает подол рубахи из-за пояса и обнажает живот, испещренный древними рунами и шрамами.

– Хватит.

– Нет, смотри!

Он скинул плащ, бросил его на землю, стащил рубашку и швырнул туда же. Наверное, он должен напряженно и громко дышать, да только не может. Его истерзанная шрамами грудь не вздымается, а перекошенное от злости лицо не раскраснелось.

– Нравится то, что ты видишь? – спросил Дарий.

– Нет, – ответила Варна.

Хочется отвернуться, но она не станет, потому что, несмотря на все, что с ним произошло, Дарий все еще тот, кем был прежде, и она не может повернуться к нему спиной. Даже если сейчас он ненавидит ее.

– Мне никогда не стать мужчиной, – он приблизился к ней. – Я навсегда останусь гниющим девятнадцатилетним мальчишкой.