В обеденный перерыв я решил осмотреться на вершине, начав с самого гребня, – так мне были прекрасно видны оба склона.
На востоке сбившиеся в кучки ели покрывали сотни ярдов склона, почти до самой вершины; западный же склон был совершенно безжизненным: ни на одном деревце не было ни единой веточки – почти круглый год, не считая трёх летних месяцев, вершину не покидают суровые ветра.
На юго-восточной оконечности горы сформировалась неровная каменистая возвышенность; подножие под её седловиной – сплошь выветрившаяся порода, а на протяжении последней пары сотен ярдов на пути к северо-западной оконечности всё усеяно каменными глыбами разной величины. Подойдя к ближайшей из них, я заметил в пятидесяти ярдах к западу сложенные полукругом, который изгибался в противоположную сторону от меня, камни высотой несколько футов, и одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что не природные силы, а человеческая рука выложила их таким образом. Я поспешил спуститься и чуть не провалился в узкую, но очень глубокую расселину в камне, которую окаймлял увиденный мной узор. Трудились здесь, без сомнения, сильные руки индейцев, о чём свидетельствовали разбросанные повсюду осколки ярко раскрашенной посуды. Расселина проходила с севера на юг, достигая шести футов в длину и приблизительно четырёх в ширину, и углублялась на десять футов до уступа с западной стороны. Здесь проход сужался настолько, что человеку уже было не протиснуться, и вёл дальше в кромешную темноту.
Радости моей не было предела. «Моя собственная пещера!» – восклицал я снова и снова. Мне доводилось слушать рассказы тех, кто служил пожарным наблюдателем на этой вышке ранее, – каждого из них я хорошо знал, – и все они говорили о найденных индейских бусинах и черепках, но никто ни разу не обмолвился об этом месте. Опустившись на колени с северо-западной стороны отверстия, я посмотрел вниз; на противоположной стене футах в десяти я увидел чёрную дыру, через которую вполне мог пролезть человек. Должно быть, это проход в большую пещеру, где жили люди, пользовавшиеся посудой, осколки которой были разбросаны возле моей вышки. И если мои догадки верны, то какие сокровища ожидают меня в пещере! Тонкой работы посуда, оружие и, конечно же, одежда! Не исключено, что я найду золото и серебро! Если бы только у меня были верёвка и какой-нибудь источник света, можно было бы как следует изучить проход.
Обеденное время подходило к концу, но я снова опустился на колени, на этот раз в паре футов под отверстием, и в расселинах меж камней почти сразу нашёл одиннадцать бусин, в том числе одну из бирюзы диаметром около четверти дюйма. Затем я поспешил обратно к вышке, вызвал Спрингервилл и сообщил, что пожаров не обнаружено.
Я снова вышел на поиски бусин, которые тут же увенчались успехом: в первой же небольшой расселине, где я поскрёб ножом, мне попалось сразу семь штук. Неподалёку от неё в разломе скалы не более фута в длину и пары дюймов в ширину я обнаружил ещё девять бусин и кремнёвый наконечник стрелы белого цвета. Очевидно, в трещинах скалы шириной не более сотни футов таится бесчисленное количество бусин и обломков стрел – сотни или, может, тысячи. Интересно, почему я нахожу их в таком изобилии только здесь, вблизи моей пещеры, а больше нигде на вершине нет ни бусинки? Была ли то великая битва между племенами, после которой победители развеяли по ветру то, что принадлежало поверженному врагу? Нет, это совсем неразумно. Они забрали бы трофеи с собой, не оставили бы ни одного ожерелья, ни единого наконечника стрелы. Похоже, пока это так и останется для меня неразрешимой загадкой. Я говорил себе, что пора перестать думать о ней, но эти мысли никак не выходили у меня из головы. И эта горная пещера! Я непременно должен туда попасть. Вот только бы позвонить домой по телефону и попросить дядю Джона принести мне верёвку. Впрочем, на это рассчитывать не приходилось – этим летом в Лесной службе остро не хватало людей, и на станции в Риверсайде, что в полумиле к северу от моего дома, не было ни души. Можно звонить туда целыми днями, не получая ответа, если только по счастливой случайности в этот момент не зайдёт кто-нибудь из пожарных.
К середине дня у меня было уже более ста бусин, и я продолжал поиски, когда услышал телефонный звонок. Я сразу вернулся на вышку и взял трубку:
– Алло!
– Алло! Это ты, Джордж? Как ты там? – услышал я голос своей сестры Ханны. Как же я был рад её слышать!
Читать дальше