Виктор - Страшные Соломоновы острова

– Они от вас в семистах метрах. Мой человек постарается их задержать. Но это в лучшем случае пять-семь минут. Гасите свет в доме, и немедленно в лес. Россыпью. Я уже подъезжаю. Буду через двадцать минут. Витя, дай мне эти двадцать минут, пожалуйста. Не вздумайте оставаться в доме или прятаться на участке. И без самодеятельности, мужики. Вас будут гасить сразу как увидят. В лес, быстро! – голос в трубке давил и излучал крайнюю тревогу.

Я, в легком оцепенении, выдавил из себя «Да», положил мобилу на стол и крикнул Димыча.

Тот, в лихорадочном возбуждении, перешагнул порог веранды и уставился на меня.

– Ну что? – отрывисто произнес друг.

Я, ощущая смертную маету в груди, криво ухмыльнулся и деревянным голосом выдавил из себя:

– Через пять минут нас будут убивать. Их около десяти человек с автоматами. Чекист приказал валить в лес россыпью. Нам надо не дать себя угробить за двадцать минут. Потом здесь будет вся контора.

Димыч знакомо ощерился.

– Как чувствовал. С-сука. Пусть бабушке своей приказывает. А россыпью – это чтобы не всех штоль сразу грохнули? Твою мать. Пошли, – рванул он меня за рукав вглубь дома.

Зайдя в дальнюю комнату, я обомлел. Дитер в полной прострации стоял у стола, на котором во всем своем великолепии, грозно лоснясь дырчатым кожухом и уверенно оперевшись на сошки, стоял легендарный «МашиненГевер-42». Рядом пристроилось нечто, крайне напоминающее ППШ, полуприкрытое тусклыми змеями пулеметных лент. Димыч выдернул автомат из-под груды патронов и рявкнул:

– Ну, чего замер? Иди сюда. Смотри. Это – «Суоми». В принципе тот же ППШ. Только ствол съемный. Магазин на семьдесят один патрон, я зарядил шестьдесят. У них пружина проблемная в диске. Может задержки давать. Так, это предохранитель. Щелкаешь сюда, передергиваешь затвор, и вперед. Прицел я выставил двести, целься в ноги. Имей в виду, что в темноте вспышки выстрелов тебя должны слепить, по идее. Поэтому про прицельность стрельбы забудь. Да и хрен с ней. Твоя задача: берешь Хелю и ныряешь за штабель бруса во дворе.

С улицы, в существенном отдалении, послышались три одиночных выстрела, сразу забитых множественными автоматными очередями.

Димыч, закаменев рожей, процедил:

– Так, началось. Слушай дальше. Ныряешь за штабель и смотришь на дорогу. Если они не дураки, то пойдут очень быстро, ближе к обочинам и гуськом. Как только увидишь больше трех человек у четвертого фонаря от нашего дома, на повороте – долбишь по ним. Очередь не больше секунды. После первой не вздумай маячить башкой над штабелем. Автомат тупо высовываешь наверх и периодически стреляешь. У тебя патронов на шесть секунд непрерывного боя. Примерно через минуту, если я не дам вводных, валишь с Хелей к Капельке. Там у озера встречаемся. Всю заваруху чтобы девка была у тебя под коленкой. Куртки камуфляжные обязательно оденьте. Все понял? – он сунул мне в руки автомат и впился в лицо нетерпеливым взглядом.

– Пусть Хеля с тобой, – проникаясь жутью момента, попросил я. – Я лучше с Дитером.

Димыч окрысился.

– А ленту кто держать будет? У меня хвост собран на двести патронов. Да. Еще. Я перебегаю дорогу и буду чуть впереди, за обочиной. Получается вилка градусов шестьдесят. Если ты начнешь первым, я попробую их состворить. Если вдруг по звукам выстрелов почуешь, что они где-то в районе первого столба, то все – бежать бесполезняк. Зашхерьтесь в кустах и умрите напрочь. Пусть хоть по ушам вашим ходят. И постарайся все не высаживать до железки. Оставь на крайняк хоть что-то в диске на ближний бой, не дай боже. Нам надо поумерить их прыть. Нужно, чтобы они не бежали за нами, а шли с опаской. И одно ухо строго в мою сторону держи. Все. Пошли. Дитер, ду бист майне цвай нумер. Гоу, твою мать! – и они, хватая куртки со стены, ломанулись с пулеметом во двор.

Я, встряхиваясь, молча подал Хеле ее камуфляж и, накидывая свой, поторопил ее жестом.

– Витя, это что? – уставилась она на меня округлившимися блюдцами своих глазищ.

– Хеля, все потом. Твоя задача лечь, где скажу, и делать, что скажу. Очень прошу – не теряй головы, когда мы начнем стрелять. Пошли.

Мне пришла в голову нелепая мысль о двусмысленной фривольности своего наставления и, глупо хихикнув, я увлек Змею во двор, к солидному штабелю бруса, второй год терпеливо ожидающего, когда мы с напарником начнем, наконец, ладить надстройку дома под биллиардную.

Усадив девушку на землю, боком к брусу, я, облокотившись на верхний край штабеля, отщелкнул вперед г-образный предохранитель автомата и передернул затвор. Почувствовал явственный мандраж и, чтобы успокоиться, несколько раз громко вдохнул и выдохнул сквозь стиснутые зубы. Хеля тут же заполошно попыталась дернуться куда-то в сторону.