Виктор - Страшные Соломоновы острова

– У хозяина, вон в салоне сидит. Позвать? Димыч! – энергично махнул я рукой в сторону «Нивы».

И продолжил, тщетно пытаясь хотя бы ненамного оттянуть этот дурной сон.

– Че за автограф, командир?

Тот, отстраненно складывая ненужную страховку, рассеянно произнес, нехорошо настораживаясь при виде резво приближающегося Димыча:

– Это вам другие объяснять будут. А наше дело маленькое. Куда? Стоять на месте! – выкрикнул он моему напарнику и, цепко хватая меня за запястье, рявкнул в сторону «Форда»:

– Андрюха! Это они! Ой, бля-я-я, – и взвыв, рухнул на колени, пытаясь вдохнуть воздуха перекошенным ртом.

«Спасибо тебе, Тагирыч. Помнят ручки-то», – замелькали в голове несуразные мысли.

– Димыч, давай... – удерживая на втором контроле правую кисть пузанчика, запоздало пролаял я. И с ужасом присел, уклоняясь от промелькнувшего мимо меня в диком прыжке напарника, таранящего всей своей массой непозволительно расслабившегося у капота другого дэпээсника. Силой инерции их обоих кубарем снесло на широкий откос обочины.

– Эй, ты там как? – придерживая на пороге болевого шока своего клиента и не решаясь нанести завершающий вырубающий удар, старательно вслушался я в затихшую возню в кювете. Спохватившись, отволок скрюченное туловище за многострадальную руку в тень патрульной машины, подальше от асфальта.

С обочины послышались два коротких хеканья, и встопорщенный друг на карачках выполз наверх, волоча за шиворот обмякшее тело своей жертвы с «калашом» на шее.

– Ты чего сопли жуешь? – зло оскалился в мою сторону не страдающий излишней мягкотелостью соратник и, освободив руки, коротким тычком надежно угомонил моего страдальца. – Давай скотч, живо.

Я метнулся в салон «Нивы» и, выхватив с полки под бардачком торпеды рулон скотча, вновь подскочил к Димычу.

– Переверни своего на пузо, руки ему скрести, – скомандовал он, сноровисто обматывая запястья невезучего автоматчика.

Так же молниеносно проделав аналогичную процедуру со следующим горемыкой, напарник подхватил обмякшее тело на руки, втиснул его в проем задней двери «Форда» и, кряхтя, сдвинул в дальний угол.

– Чего встал, люстру погаси, – приподнял он второго и с натугой стал запечатывать его на оставшееся сзади место.

Я рванул кабель питания, и яркие сполохи погасли.

– Ну, чего дальше? Соображай давай. Куда их? – нетерпеливо уставились на меня шалые глаза друга, поднимающего с земли автомат.

Забытые миражи Панджшера плавились в его зрачках, пробуждаясь из небытия. Я включился, искренне молясь, чтобы все это оказалось дурным наваждением.

– Я на «Ниве», ты здесь. Ищем первую отворотку в лес. Рацию обесточь, – и рванул к пепелацу.

Усевшись на место и дождавшись, пока «Форд» пошевелится, выруливая на асфальт, я, изо всех сил удерживая свою ногу, стремившуюся проломить пол педалью газа, размеренно покатил по трассе, судорожно выискивая любой съезд. В голове оглушительно тикал секундомер.

Через несколько минут казавшейся бесконечной езды и обмирая от каждого встречного света фар, я увидел песчаную дорожку, ныряющую с асфальта через вырубку, дальше вдоль ЛЭП. Краем сознания отмечая истеричные причитания немцев, направил машину в лес, стремясь уйти подальше от трассы и мельком оценивая колею на предмет проходимости ее «Фордом». Через километр-полтора блуждания, у совсем уж страшной лужи на дороге остановил пепелац и вылез из машины, щурясь на Димычевы фары.

Кореш хлопнул дверцей и подошел ко мне. Немцы тоже.

– Как они там? – поинтересовался я у Димыча.

– Нормально. Один уже оклемался было. Ругаться начал. Я угомонил. Давай по делу, – отстраненно буркнул друг и, отсоединив рожок, передернул затвор. – Ха, щегол. Вояка, епть. Как он еще предохранитель-то сдернул? – хмыкнул наш рэмба и воткнул магазин на место. – Ну, чего делаем? Время!

Я лихорадочно соображал.

– Значит, так. Забери у них мобильники, раскурочь и разбросай по лесу. То же самое – стволы. Крышку трамблера туда же. Рацию убей в хлам. Этих орлов вытаскиваем, пеленаем по уму руки-ноги-пасти и связываем запястьями спина к спине, в один тюк. Так, чтобы пару часиков они попыхтели, освобождаясь. Сами – на трассу и, как наметили, к дальнобойщикам. Хотя лично я пошел бы пехом. Так оно вернее. Но у немчуры нервишки сдают.

Димыч, набычившись, возразил:

– Стволы берем с собой. Я им, бля, не куропатка, по кустам меня гонять.

– Нельзя, – покачал я головой.

– Пока мы чистые, в нас по-любому палить не будут. Чего толку с двухсотых? А вот если по трассе пройдет инфа, что могут быть вооружены и опасны при задержании – тогда все. Плевать нижним на высшие интересы командиров. Сначала дуршлаг из нас сделают и только потом поздороваться подойдут. Ну, сам подумай.