Андрей Васильев - Темные пути [СИ]

Выходит, здорово я родителя разозлил. Просто в его устах данное слово является не ласковым обращением к любимому чаду, а уничижительной характеристикой.

- Характер — вздохнул я — В него, кстати, и пошел.

- Вот и я про то — дядя Сережа хрустнул печенькой — Садитесь есть, недоросли. Да, Валер, давай-ка мы с тобой разговор на потом перенесем, если ты не против. Мне надо с бумагами еще поработать, а вопрос все же серьезный, его на ходу обсуждать не стоит. Лучше приезжай-ка ты к нам в следующую субботу, часиков в пять, а? Посидим, шашлыков покушаем, вина выпьем, все обговорим. Жанна нам своих фирменных пирогов напечет. Самолично расстарается, а не закажет где-то в пекарне.

- Да? — удивилась его супруга.

- Да! — сказал, как припечатал дядя Сережа.

- Да — верно классифицировав его интонации, мило мне улыбнулась тетя Жанна — И Юленька мне поможет.

- Не знаю, не знаю — моя подруга уже ухватила изрядный кусок холодной телятины, а сейчас выбирала соус, с которым ее есть станет — Готовка — не мое.

- Не поверишь, дочь, но как бы я был счастлив, если бы удалось узнать, что же в этой жизни твое — печально произнес дядя Сережа — Пока под данное определение подходят только ночные гулянки и безделье.

- Ой, не начинай! — попросила его моя приятельница — Мам, а что аджики нет?

Это все было очень мило и по-семейному, вот только не нравилась мне мысль о том, что в следующую субботу сюда ехать надо. Во-первых, я понятия не имею, что через неделю будет, особенно учитывая то, на какой карусели я верчусь. Во-вторых, дядя Сережа явно решил довести до ума тот план, в котором я и Юлька сначала обмениваемся кольцами, потом уезжаем на месяц куда-нибудь в Венецию или Флоренцию, а через годик дарим ему внука. Вернее — нашим семействам, уверен, что мой отец в теме и в деле. Даже не удивлюсь, если я его здесь за столом увижу. Причем он и не подумает разыгрывать картину: «да мы тут случайно оказались». А зачем?

Но пришлось все же дать слово, что я заявлюсь сюда в следующие выходные, никуда не денешься.

К дому я подъезжал уже в густых вечерних сумерках, поскольку хорошо пришлось на трассе постоять. Лето, вечер, пробки. Мерно гудел мотор машины, водитель всю дорогу тихонько напевал какие-то восточные куплеты, что-то вроде «ай-лай-махалай», и я под этот аккомпанемент чудно задремал. И уже чуть ли не у самого подъезда меня разбудил телефонный звонок.

Оказалось, это про меня Пал Палыч вспомнил. Вот уж не ждал, не гадал.

- Валера, привет — бодро проорал он в трубку — Как твои дела?

- Привет — ответил я ему — Помаленьку. Ого!

- Чего «ого»? — удивился оперативник — Ты о чем?

- Это я на счетчик такси глянул. Цифра впечатлила.

- Ясно — Михеев помолчал пару секунд — Слушай, я вокруг да около ходить не стану. Валер, нам твоя помощь нужна.

— Нам или тебе? — уточнил я — Если тебе — за мной должок, потребуй и получишь.

Я отдал водителю деньги и вылез из машины.

- Все же «нам» — ответил оперативник — Но если что, то можешь списать мой долг, не проблема. Мне важен результат. Но о деталях лучше не по телефону. Я неподалеку от тебя нахожусь, может, подъеду, потрещим?

- Валяй — согласился я — Только есть у меня дома нечего, сразу предупреждаю.

- Пиццу закажем — предложил сотрудник отдела — Я угощаю.

- Не вопрос — согласился я, открывая подъездную дверь — Тогда жду.

А дальше на меня навалилась темнота.

Эта женщина была очень красива. Ее лицо словно сошло с картин русских художников семнадцатого-восемнадцатого века, к примеру Рокотова или Левицкого, оно пленяло раз и навсегда некоей особенной прелестью, для описания которой и слова-то вот так сразу не подберешь. Разумеется, художникам свойственно преувеличивать достоинства изображаемой персоналии, да и денежных заказчиков редкий творец захочет расстраивать. Правда в искусстве — это прекрасно, но в данном случае она ведет не к славе, а к вынужденному голоданию. А ведь в то время красавиц было не так и много, у большей части девиц с тех портретов черти на лице горох молотили. Оспа до той поры, пока Фома Димсдаль не начал в России прививки ставить, народ косила и уродовала будь здоров как, особо не разбирая кто перед ней — пахарь или княжна.

Но тут всё на самом деле было безукоризненно. Великолепная фигура, которую не портило пусть и дорогое, но какое-то очень кургузое платье, лучистые голубые глаза, точеный носик, губы, которые так и шептали «целуй нас».

Вот только дела у красавицы шли не лучшим образом, иначе с чего бы глаза ее были полны слезами? Впрочем, причина того стала понятна мгновением позже, поскольку я увидел то же, что и она, а именно плотного рослого мужчину, который весело и азартно предавался радостям плоти с неказистой и плотной девахой на здоровенной, что твоей аэродром, кровати. Причем не то, что штанов не снимая, но даже и сапог с длинным голенищем. Надо же, я всю жизнь считал, что подобные ситуации исключительно в анекдотах встречаются.