Андрей Васильев - Темные пути [СИ]

- Оставь парня в покое — велела ей Марфа — Хоть на сегодня. Хватит с него. Да и подробности вашей прогулки мне интересны. Валерий, не провожай нас, мы знаем где выход.

Дверь хлопнула, гости ушли, в квартире наступила тишина.

Надо же, Марфа и мой отец, прагматик и агностик до мозга костей. Как-то это в голове не укладывается.

Хотя… Может, на каком приеме сталкивались или еще где? Отец не любит подобные мероприятия, называет их «мишурой», но исправно посещает, чаще всего с мамой. Там порой можно походя решить ряд щекотливых вопросов без всякого мозгового штурма или завести очень полезные знакомства. Бизнес штука непростая, особенно если брать в расчет то, что мы говорим о России. У нас другие порядки, другие традиции, иногда выпитая вместе бутылка водки, значит больше, чем стопка рекомендаций от ведущих мировых компаний.

Я вымыл посуду, виновато глянул в сторону вентиляционного отверстия, понимая, что доставил бедному Анисию Фомичу ряд неудобств, а после пошел в комнату, где достал из кармана куртки пакет с кулоном и вытряхнул его на стол.

«Плохая вещь» — подал голос браслет — «Не трогал бы ты ее»

- Хоть бы раз чего доброе сказала — попенял я незнакомке — Или имя свое назвала. А то и эти плохие, и те, и кулон. Все у тебя не такие, кроме тебя самой.

«Я предупредила, а ты сам думай» — обиженно заявила девушка.

- Думаю, думаю — рассматривая кулон со всех сторон, но не прикасаясь к нему, произнес я — Да и Америку ты для меня не открыла, без тебя в курсе, что это за вещь. Только выбора у меня нет.

«А что такое Америка?» — полюбопытствовала обитательница браслета — «И что такое курс?»

- Потом расскажу — я набрал в грудь воздуха, взял кулон со стола и сжал его в кулаке.

В глаза мне ударила темнота, которая, впрочем, быстро рассеялась, и оказался в небольшой комнате без окон. Да, собственно, в ней ничего не было, кроме огромной кровати со скомканным постельным бельем, стоявшей в центре помещения, нескольких подушек, валявшихся на полу и пары шандалов со свечами, стоявших по углам. Здесь даже двери, кстати, не имелось. Происходи это все там, в моем мире, я бы занервничал. Нет, клаустрофобией я не страдаю, но помещения без дверей не жалую.

А еще тут присутствовала она. Невысокая женщина, которая уже покинула сладкоголосое время юности, но стоящая далеко от того момента, когда морщинки уголках глаз и на руках расскажут ей о том, что старость подбирается все ближе, раскинулась на той самой кровати, причем в довольно бесстыдной позе.

И — да, она была красива. Причем если бы меня кто-то попросил описать, в чем эта красота заключается, я бы не смог это сделать. Есть женщины, от фигуры которых моментально пересыхает во рту. Есть женщины, черты лица которых прекрасны настолько, что, после их созерцания и умереть не жалко. Есть женщины, взгляд которых заставляет мужчину забыть об инстинкте самосохранения и совершать невозможные безумства. А есть такие представительницы слабого пола, которые не являются идеалом в чем-то одном, но зато совмещают в себе все понемногу, и этого достаточно для того, чтобы возвести их на престол королевы Любви и Красоты. Именно такую женщину я встретил здесь, в каменной коробке, находящейся невесть где и когда.

- Ты долго шел, Хранитель — капризно заявила она, приподнявшись на локтях, отчего тонкая ткань, и без того еле-еле скрывавшая ее прелести, сползла с плеча, предоставив мне возможность созерцать картину, достойную кисти, например, Джампьетрино. Или Гюстава Моро — Ты заставил меня ждать, а я все же королева.

- Так все дела, дела — я не стал отводить свой взгляд в сторону, напротив, сально ухмыльнулся — Но дождались же, ваше величество, вот он я.

- Искупи свою вину, рыцарь — белозубо улыбнулась она — И ты будешь прощен. Вернее — заверши то, что начал. Ты освободил меня от плена забвения, в котором я провела годы, так не останавливайся же на половине дороги, позволь мне снова занять свое место в мире. Отдай меня первой красавице из твоего окружения. Я не могу принадлежать мужчине, мое предназначение иное. Так подари меня той, которую ты считаешь достойной подобной чести.

- И лучше всего, конечно, чтобы моя избранница уже узнала счастье материнства? — уточнил я — Ибо именно ее шею ты украсишь лучше всего. Я угадал?

- Да, такие как я не к лицу молоденьким девчонкам, не знающим что такое настоящая страсть — улыбка на лице обитательницы кулона чуть померкла — Мой камень лучше оттеняет женщин, умеющих ломать своей слабостью мужскую силу, и познавших то, что истинное счастье — это беззубая улыбка младенца. Среди твоих знакомых есть такие? Если да — выполни мою просьбу, и я отплачу тебе за доброту.