Array Катори Киса - Абсолют

— Правда? — Скорпиус неуверенно улыбнулся. — Никогда бы не подумал. Хотя, если проводить аналогию с вашим… — он мечтательно прикрыл глаза и положил горячие ладони Гарри на плечи. — Итак, минет, — выдохнул в самые губы и медленно опустился на колени перед замершим Гарри. — Вы ведь не передумали, сэр? — уточнил озабоченно, глянув на него снизу вверх.

— Не передумал, — прохрипел Гарри, — я еще в своем уме, — он чуть улыбнулся и, не разрывая взгляда, коснулся рукой светлой макушки и невесомо погладил Скорпиуса по затылку.

— Что ж, постараюсь ненадолго исправить ситуацию… — негромко пошутил Скорпиус и принялся споро расстегивать его джинсы. На лице его при этом отразилась яростная работа мысли, и Гарри слегка испугался. Малфой не собирается ведь одарить его математически правильным минетом, каждую секунду проверяя, правильный ли взят угол, с нужной ли силой давит язык и с какой периодичностью нужно сглатывать? Конечно, в определенных обстоятельствах это могло быть интересно, но сейчас он хотел совсем другого. Хриплых стонов. Неловких первых ласк. Искреннего неприкрытого желания.

С замиранием сердца он переступил через стянутые до щиколоток джинсы с трусами и стал внимательно наблюдать за Скорпиусом, готовый в любую минуту оттолкнуть его и наглядно продемонстрировать, что математике в постели не место.

Скорпиус о его мыслях, похоже, не догадывался. Он с восхищением рассматривал его член, не спеша переходить к активным действиям. И, вопреки опасениям Гарри, первое, что он сделал — это вовсе не набросился на член, сходу пытаясь проглотить его целиком, а ласково провел пальцем по нежной коже, погладил головку и, наклонившись, поцеловал. Потом погладил Гарри по ногам, бедрам, животу, глядя на него откровенно влюбленным взглядом, и наконец обхватил член рукой. Горячий язык обжег первым прикосновением, и Гарри вздрогнул всем телом.

В следующие пару минут он вздрагивал ещё много раз, потому что Скорпиус исследовал его член языком так же тщательно, как вчера руками. Чутко улавливая реакцию на каждое прикосновение, он очень скоро стал играть на нервах, как на музыкальным инструменте, выбирая самые чувствительные точки. Конечно, без математики всё-таки не обошлось, но Гарри с этим примирился. Потому что, когда он вздрагивал, вздыхал или стонал, Скорпиус вздрагивал и стонал вместе с ним.

Его ладонь так и лежала на светлом затылке, и Гарри несколько раз останавливал себя, чтобы привычным, рефлекторным жестом не притянуть Скорпиуса ближе, прижать его голову к паху и не начать толкаться во влажное горло. Но пообещав себе, что торопить Скорпиуса он не станет, Гарри продолжал стоять неподвижно, то и дело замирая от вспышек острого удовольствия. Казалось, Скорпиус вылизывает не его член, а скользит языком по оголенным нервам, заставляя Гарри бессильно поджимать пальцы на ногах и задерживать дыхание.

Скорпиус снова прошелся языком по всей длине, покружил вокруг головки и осторожно коснулся кончиком дырочки в центре. Гарри вздрогнул особенно крупно и до боли сжал челюсти, чтобы не сжать в руке мягкие волосы и податься бедрами вперед. Воодушевленный его реакцией, Скорпиус точь-в-точь повторил траекторию языка, вырывая из груди беззвучный всхлип.

А потом Скорпиус всё-таки это сделал — обхватил губами головку и медленно двинулся вперед, похоже, намереваясь насадиться сразу до самого конца. Про уже найденные чувствительные точки он при этом не забыл, то и дело сжимая губы и скользя языком в нужных местах. Он ещё не успел продвинуться даже наполовину, а Гарри уже чувствовал, что оргазм не за горами. Во всей этой математике оказалось столько сексуальности и неведомого до этого вдумчивого удовольствия, что он уже не знал, какой минет лучше — пылкий, быстрый, с силой врывающимся в горло членом, или вот такой, неторопливый, распаляющий, пробирающий до самых жил каждым прикосновением.

Но как бы Гарри не наслаждался новыми ощущениями, сдержать привычные инстинкты оказалось гораздо труднее, чем он думал. На миг забывшись, он качнул бедрами вперед, гортанно простонал, и замер, когда ткнулся головкой во влажную стенку горла. Мысленно отругав себя за нетерпение, а заодно и представив в красках весь спектр не самых приятных ощущений Скорпиуса, он виновато прошептал: — Прости, — подался назад и ласково, как бы извиняясь, погладил мягкую щеку.

Скорпиус посмотрел на него снизу вверх, отчего Гарри испытал ещё и визуальное наслаждение, а потом закрыл глаза и сам резко подался вперед, поняв, каких действий от него ждут. Головка с некоторым трудом протиснулась в горло, и Гарри едва не кончил, когда Скорпиус несколько раз инстинктивно сглотнул. Он сдержался, сжав зубы и тихо выматерившись сквозь них, но потом Скорпиус качнул головой, отстраняясь и насаживаясь снова, сунул горячую ладонь под яички, сжимая их в горсти, и Гарри не выдержал. Пальцы сами собой сжались в кулак, нещадно дергая волосы, бедра заходили ходуном, мощно вколачиваясь в сумевшее расслабиться горло, и через мгновение оргазм вышиб из легких воздух, придавливая к земле обрушившейся волной наслаждения такой силы, что устоять на ногах получилось только чудом.