Мария Герус - Крылья

– Правильно! Беги, дура несчастная!

– А куда бежать—то, не говорит? – злобно поинтересовалась Фамка.

– Говорит… Только как-то непонятно. Двор… колодец во дворе… перо – ключ колодца.

– Крайны умеют строить колодцы, – дрожащим голосом произнесла Ланка.

– Ага, – сказал Варка, – колодцы… Это они умеют… – Легенды Пригорья были ему знакомы с раннего детства.

В дверь ударили так, что скобы зашатались в своих гнёздах и засов едва не вылетел.

– Ага. Стало быть, двор, а во дворе у нас, конечно же, колодец. Где ж ему ещё быть…

Варка подхватил с пола перо, сунул Илке за пазуху, ещё одно перо вручил Ланке.

– Бери нашего умника. Он тебя вроде слушается. Во дворе колодец. Его спихнешь, потом сама прыгнешь. Перо из рук не выпускай.

– С ума сошёл, мы же потонем!

Ставни с треском распахнулись. За погнувшейся решёткой возникла оскаленная морда, вцепилась зубами в погнутые прутья.

– Лучше в воду, чем мантикоры, – сказала Фамка.

Ланка охнула и, шепча что-то успокоительное, потянула Илку к выходу во внутренний дворик.

Варка кинулся к крайну и попытался приподнять его за плечи. Тощий на вид Крыса показался ему каменно тяжёлым. На помощь подоспела Жданка, но толку от неё было мало.

– Бери перо и давай за ними, – заорал Варка, но она только упрямо замотала головой.

– Надо на одеяло его перекатить и тащить на одеяле, – перекрывая собачий вой, крикнула Фамка, – только как же с крыльями? Они же в дверь не пролезут.

– Пролезут как-нибудь, – сквозь зубы процедил Варка.

Под скрежет, грохот и вой, доносившиеся снаружи, они кое-как отвели в сторону упругие шелковистые перья, расстелили одеяло и осторожно, в четыре руки, повернули Крысу на бок. Жданка вскрикнула так отчаянно, что Варка решил – не выдержала дверь. Но дело было не в двери.

Левое крыло легко отделилось от тела крайна и осталось на полу, истерзанное, искорёженное, мёртвое. Правое медленно потянулось за Крысой, раскрылось, и они увидели оставленные свинцом рваные дыры. Крыло было сломано и держалось на нелепо торчащих тонких косточках и окровавленных лоскутах кожи. Варка в ужасе уставился на эти разрушения.

Дверь содрогнулась, скобы засова вылетели с визгливым скрежетом.

– Нож! – чужим хриплым голосом крикнул Варка. Жданка сунула ему заточку, и он, зажмурившись, с размаху полоснул по тому, что ещё связывало крыло с бесчувственным телом.

Дверь распахнулась настежь. Варка схватил стоявшую на полу лампу и швырнул в самую середину груды перьев. Масло расплескалось. Облитые им мёртвые крылья вспыхнули почти мгновенно. Между Варкой и визжащими от нетерпения мантикорами встала стена огня.

Варка стукнул по затылку ошалевшую Жданку, пихнул в бок Фамку, и они, наконец, выволокли тяжеленного крайна во внутренний двор, к колодцу. Варка ногой захлопнул маленькую дверь, хотя понимал – надолго её не хватит. У низкого бортика колодца, скорчившись, тихо подвывала Ланка. Рядом, слегка покачиваясь в ритме ходьбы, стоял Илка. Стоял он удобно, и Варка, не задумываясь, с разбегу толкнул его в спину. Илка свалился как подкошенный. Разглядывать, что там с ним случилось, было некогда. Отправить в колодец Ланку оказалось гораздо труднее. Она визжала и отбивалась. Варка и не думал, что она такая сильная. Но опыт драк у Варки был гораздо больше, дело решила вовремя подставленная подножка. С Фамкой и Жданкой драться не пришлось. Они молча взобрались на бортик, крепко обнялись и вместе шагнули в темноту.

В слуховом окне покинутого дома показался зловещий оранжевый отблеск. Дверь во дворик вылетела и сквозь ярко освещённый огнём проем к Варке рванулись безобразные чёрные тени. Варка завопил дурным голосом и, вцепившись в Крысу, вместе с ним перевалился через бортик в сырую холодную пустоту.

Варка набрал побольше воздуха, зажмурился, приготовившись к удару о ледяную воду, и с размаху ткнулся лицом в жёсткое и колючее. Глаза окрылись сами собой. Перед лицом маячили какие-то чёрточки… Сухие травинки. На травинках росли хрупкие белые кристаллы. Травинки дрожали, и кристаллы сыпались с них, исчезали, таяли от тепла дыхания.

«Иней», – сообразил Варка, сразу же покрылся гусиной кожей и сел. Руки впились в промёрзшую землю. Перед ним простирался длинный голый склон, плавно опускавшийся в туманную даль, окутанную сумерками хмурого утра. Из склона торчали пучки мёртвой травы, густо опушённые инеем. Над травой медленно влачились сизые валы низких снеговых туч.