Мария Герус - Крылья

– Ты чё, убогая, – зарычал Варка, – совсем умом тронулась?! Ты чего творишь?!

– Я пулю достала, – сияя, сообщила Жданка, – ведь это же пуля, правда?

– Пуля! – простонал Варка. В голове вихрем пронеслось: грязь, заражение, антонов огонь. У отца один больной умер от антонова огня. Варка видел, во что он превратился и как мучился перед смертью. Тут прямо перед ним возникла скляница с очищенной виноградной водкой. Скляницу держала Ланка. Варка вцепился в прозрачный пузырёк как в якорь спасения, щедро плеснул и на рану, и вокруг неё. Делать этого было нельзя. Человек в полном сознании на стену полез бы от боли, но Крыса даже не вздрогнул. Впрочем, он, кажется, уже и не дышал. В безумной спешке Варка скрутил огромный бесформенный пластырь, пропитав его всем, что только пришло в голову и казалось подходящим к этому случаю, наложил на рану, перевязал. Зашивать он не умел, да и не знал, честно говоря, что к чему там надо пришивать. Все… Варкины знания и умения давно закончились. Крыса, весь в бинтах, походил на длинную гусеницу в белом коконе.

– Дышит?!

– Дышит, – тонким голосом ответила Жданка.

– Укройте его. Где-то тут было одеяло.

Варка попытался встать. Ничего не вышло. Оказывается, от долгого стояния на коленях ноги затекли так, что он их почти не чувствовал. Куртка была мокрой от пота. Ледяные ручейки стекали по ноющей спине. Камин, о котором все забыли, потух, и в тёмной кухне вновь стало холодно.

Фамка подхватила Варку подмышки, помогла подняться и оттащила поближе к камину. У камина обнаружился Илка. Он сидел на табурете, смирно положив руки на колени, и мерно раскачивался из стороны в сторону. Из уголка приоткрытого рта змеилась влажная дорожка слюны.

Подошла Фамка, сунула Варке в левую руку кусок лепёшки, в правую – сомнительной чистоты глиняную кружку. Варка жадно хлебнул и закашлялся.

– Ты чего туда намешала?!

– Водку твою развела, – спокойно объяснила Фамка, – правильно развела, ты пей, не сомневайся. Тебе сейчас надо, а то свихнешься ещё. Хватит с нас одного Илки.

Варка прислушался. Всё было тихо. Собачий вой отдалился, доносясь откуда-то снизу, со стороны Слободки. Варка поморщился, залпом осушил кружку и тут же заснул с куском лепёшки в руке.

***

Его трясли за плечи. Трясли изо всех сил, так что голова моталась из стороны в сторону. В уши ввинтился какой-то ужасный звук. Варка замычал. Глаза никак не открывались. Тогда его сильно ударили по щеке. Варка выбросил вперёд кулак, стараясь отмахаться, и попал в мягкое.

– Дурак! – пискнуло мягкое, – проснись! Да проснись же ты, наконец, урод несчастный.

Варка слегка обиделся. Уродом его ещё никогда не обзывали.

– Зачем? – спросил он, не открывая глаз. Больше всего на свете ему хотелось, чтобы отвязалась приставучая Ланка и прекратился этот невыносимый звук.

– Вставай! – в самое ухо рявкнула Фамка. – Они нас нашли!

Варка вскочил как встрёпанный. Слова «они» и «нашли» тут же связались в его голове со сверлящим уши звуком. Звук был надсадным собачьим воем.

– Где они?

Прямо за дверью послышались возня и царапанье. Точно, нашли по Илкиным следам. Кто его знает, сколько и где он гулял по городу, а семечко действует всего полчаса.

Варка прыгнул к двери, проверил прочность засова. Должно быть, мантикоры учуяли его, вой взвился вверх, достигнув самой высокой ноты.

– Бегите! – заорал он, оглядываясь в поисках какого-нибудь оружия. Ведро не годится, табуретка слишком тяжёлая… о, кочерга. Кочерга – это то, что надо.

– Догонят, – не двигаясь с места, отозвалась Фамка. Ланка кинулась к Илке и попыталась стащить его с табуретки. Илка сидел как мешок и явно не понимал, чего от него хотят.

– В твоих лекарствах вроде маковое молочко было? – спросила Фамка, – скляницу на пятерых разделить – за глаза хватит. Чтобы сразу… чтобы они не могли…

В дверь врезалось тяжёлое тело. Засов громко лязгнул, но скобы выдержали.

– Тише, – вдруг сказала Жданка, по-прежнему сидевшая возле крайна, – он говорит.

– Чего? – Варка, не сводя глаз с двери, покосился на крайна. – Не может он говорить. Он без сознания. А был бы в сознании – не говорил бы, а орал от боли.

– Но я же слышу… – растерянно возразила Жданка.

Мощный удар в окно. Зазвенело разбитое стекло, лязгнула оконная решетка.

Варка пригляделся. Бледные губы крайна не шевелились.

– Дура! Беги! Не может он говорить!

– Должно быть, это у меня в голове…

– Труха у тебя в голове!

– Он говорит: «Они здесь. Мне их не сдержать. Сестрёнка, беги!»