Дуглас Престон - Кодекс

Том сдернул с пояса мачете и бросился в воду. Яростно бил ногами, стараясь погрузиться как можно глубже, но в бурой мути видел не больше чем на фут. Он держал на середину и свободной рукой шарил впереди, стараясь обнаружить змею. Вот ладонь коснулась чего-то скользкого и холодного. Том рубанул мачете, но тут же понял, что это не анаконда, а притопленный ствол дерева. Оттолкнулся, поплыл дальше, отчаянно вглядываясь в мутную воду. Легкие были готовы взорваться. Он выскочил на поверхность, глотнул воздуха и снова нырнул. Где же змея? Как долго она находится под водой? Минуту? Две? Выдержит ли Вернон? Томом двигало отчаяние, и он продолжал плыть среди отвратительных осклизлых стволов.

Но вот одно из бревен дернулось от его прикосновения — не бревно: твердая, как красное дерево, труба из сплошных мускулов. Том чувствовал, как под ладонью под толстой кожей сокращаются мышцы. И что было сил воткнул мачете в мягкое подбрюшье. Несколько секунд ничего не происходило, а затем тело анаконды развернулось и хлестнуло, как бич. От удара Том погрузился в воду, и последний воздух пузырями вышел из легких. Он еле-еле добрался до поверхности и жадно вдохнул. Змея бешено билась, и вода вокруг буквально кипела. Только тут Том понял, что потерял мачете. Анаконда свивалась в кольца и разворачивалась в блестящую арку. Над водой на секунду показался Вернон, закрученный в этот живой жгут, — сначала спина, затем голова. Миг — и он снова погрузился в кипящую муть.

— Дайте мне мачете!

Пинго протянул ему мачете ручкой вперед. Том схватил нож и начал рубить появляющиеся на поверхности кольца.

— Голову! — крикнул ему дон Альфонсо. — Попробуйте добраться до головы!

До головы! Но с какой стороны у нее голова? Внезапно Тома осенило: он кольнул змею мачете — раз, другой, пока она не пришла в бешенство, и тогда над поверхностью показалась отвратительная голова гада — маленькая, с раззявленной пастью и раскосыми глазами. Пресмыкающееся высматривало, кто осмелился его мучить. Анаконда бросилась на Тома, и он изо всех сил погрузил мачете в ее красную пасть и еще дальше — в пищевод. Змея сомкнула челюсти, но он, несмотря на боль в кисти, не выпускал рукоять и вращал лезвие. Плоть подалась, и из пасти хлынула холодная змеиная кровь. Анаконда принялась дергать головой и чуть не вырвала его руку из сустава. Том собрался и все силы вложил в последний мощный удар. Лезвие проткнуло кожу змеи и вышло за головой. Том сделал еще поворот и почувствовал, как конвульсивно сжимаются и разжимаются челюсти. Ему удалось обезглавить анаконду. Другой рукой он разжал челюсти и, вынув из пасти кисть, стал лихорадочно оглядываться, надеясь, что над взбаламученной поверхностью покажется голова брата.

И он действительно появился, но плыл лицом вниз. Том подхватил его и перевернул на спину. Лицо Вернона побагровело, глаза были закрыты. Он казался мертвым. Том подтащил его к каноэ, а Сэлли и Пинго подняли на борт. Том влез следом, упал и потерял сознание.

Когда он пришел в себя, то увидел, что над ним склонилась Сэлли. Ее золотистые волосы струились, словно водопад. Девушка промывала спиртом отметины от змеиных зубов на его руке. Выше плеча рубашка была разодрана, и из глубоких порезов сочилась кровь.

— Вернон?..

— С ним все в порядке, — ответила она. — Им занимается дон Альфонсо. Наглотался воды, сильно укушен в бедро, но это все.

Том попытался сесть. Рука горела огнем. Черные мушки наседали настырнее обычного, и он глотал их при каждом вдохе. Мягко, но настойчиво Сэлли снова уложила его на дно.

— Не шевелитесь. — Она втянула из трубки дым и, отгоняя насекомых, окружила сизым облаком. — Ваше счастье, что у анаконды, можно сказать, молочные зубы. — И снова протерла укусы.

— Ох! — Том лежал и смотрел, как над головой медленно перемещался зеленый свод. Теперь сквозь листву не было видно ни клочка голубого неба.

Вечером Том лежал в гамаке, холил забинтованную руку и смотрел, как оправившийся от потрясения Вернон весело помогал дону Альфонсо варить подстреленную Чори на обед неизвестную птицу. В шалаше было душно, хотя все боковые полотнища были подняты.

Том уехал из Блаффа всего месяц назад, но теперь ему чудилось, что прошла целая вечность. Лошади, гребни красного песчаника на фоне голубого неба, щедрое солнце и слетающие с вершин Сан-Хуана орлы… Все осталось позади. Казалось, все это случилось с кем-то другим. Он приехал в Блафф со своей невестой Сарой. Лошади и просторы нравились ей не меньше, чем ему. Но Сара посчитала Блафф слишком спокойным и однажды уложила вещи в машину и уехала. Том тогда только что взял в банке большую ссуду на обустройство ветлечебницы и никак не мог последовать за ней. Да и не хотел. Когда Сара уехала, он понял: если необходимо выбирать между ней и Блаффом, он предпочитает Блафф. Это произошло два года назад, и с тех пор он не знакомился с женщинами — убедил себя, что женщины ему не нужны. Достаточно того, что он ведет размеренную жизнь и наслаждается красотой природы. Ветеринарная практика отнимала много сил — работа изматывала, а вознаграждения не было почти никакого. Тома это устраивало, но он так и не избавился от юношеской мечты о палеонтологии — по-прежнему хотел охотиться за погребенными в горах костями огромных мамонтов. Может быть, отец был прав: эту мечту надо было перерасти в двенадцать лет.