— Мне всё — не надо. Много будет! — вяло сказал чеченец. — Что сам хочешь? Что мне предложишь? Говори!
— Ты будешь — глава всех вооружённых сил Кавказа! Я хочу быть эмиром всего Кавказа!
— Аппетит хороший у тебя — усмехнулся полевой командир.
— Не жалуюсь, — отбил Муса, улыбаясь, и более миролюбиво продолжил. — Не обижайся, пожалуйста. Ты хороший командир, но что ты понимаешь в политики? Ну, завоюем мы Кавказ, а дальше что?
— А дальше видно будет! Может быть, под давлением Запада Кавказ сможем от России отделить. Под Запад русские прогибаются, даже мне противно! Как нас тогда из Германии, из тёплых казарм, в чистое поле под Псков, осенью… Обидно! Самые большие враги русских — сами русские! Россию победить не возможно! Не кому! Разве, что только Китай? Но у него армия, как и всё остальное — китайская!
— А американцы?
— Какие из американцев вояки? — презрительно сплюнул Исбахан. — Своей тени боятся. Разве что турки под свою руку всех мусульман — суннитов объединят? Ладно, это всё мечты, лирика, как ты говоришь. К делу! Надо будет этот обряд на видеокамеру записать, а ещё лучше — меч сюда привести!
— Это как получится!
— Что нет меча?
— Есть! Но есть и различные трудности, в частности с перевозом.
— Тогда надо, чтобы получилось! Как хочешь действовать?
— Пойти на Урал, добыть Меч. Мне нужен твой родственник, любой. Для обряда.
— Зарежешь?
— Шутишь?
— Зачем?
— Нет, никто никого резать не будет. У Меча победу должен просить или сам полководец или его родственник. Лучше всего сын сестры.
— Во, как раз я его и хотел с тобой послать, своего племянника Алима, толку от него здесь всё равно ни какого. Я про него тебе уже говорил. Да мать его, мою сестру, ты знаешь. Пускай, лучше меч поищет. Хоть какая-то польза. Только как ты найдёшь этот меч? Неужели за тысячу лет ничего не поменялось?
— Поменялось, конечно, но не так, чтобы найти было нельзя. На том утёсе, где находится пещера с Мечём, должны расти три берёзы. Думаю, тех берёз давно уж нет, или, на их месте целая берёзовая роща растёт. Но сам- то утёс на месте, и пещера в нём. В нашей семье передаётся путь в конных переходах и в днях пути, в каких местах делать стоянки, какие приметы этих стоянок. Ещё в молодости, частично я это проверил, до Урала, правда, не добрался, но приметы стоянок более или менее совпадают с нашим семейным преданием. Если начало пути сходится, то и конец пути сойдётся.
И Муса начал в подробностях описывать дорогу до пещеры, где находится Всепобеждающий Меч Солнца.
— Хорошо, — сказал Исбахан, — зачем ты мне этот путь говоришь, не знаю.
— Что бы знал, где искать, если что.
— Ладно. Оружие возьмёшь?
— Зачем? Мы же не воевать идём. Для начала, пусть твой племянник у меня погостит, отмоется, отъестся, что бы было не похоже, что он с гор спустился. Соберём снаряжение и, через месяц, рванём на Урал.
— Хорошо. Пусть так и будет. Пойдём вниз, с племянником познакомлю. Я вот думаю: почему твои предки Шамилю про меч не сказали?
— Говорили. Но он правоверный мусульманин, имам. Сказал: «На всё воля Аллаха!»
— Святой был человек!
— И благородный!
И они пошли по тропинке вниз к лагерю боевиков Исбахана.
В Москве лето, конец июля. Мирный город. Петру Иванову было как-то странно думать, что в горах Чечни идут бои, федеральные войска добивают банды боевиков. Война кончилась, но идут спецоперации и всё равно, наверное, гибнут молодые пацаны. Теракт вот недавно был. А здесь всё тихо, воробьи чирикают. Удивительно!
Он о себе заметил, что нет у него ни какого «афганского» или «чеченского» синдрома. Он не завидовал мирным жителям, не жалел себя, что он был на войне, а они тут в тылу наслаждались жизнью. Наоборот, там была настоящая жизнь! Ему было жалко расставаться со своими боевыми товарищами, он скучал по походному быту, даже по полевой кухне с её неизменной перловкой и тушёнкой. Это как в детстве: в пионерский лагерь не охота ехать и из лагеря не охота уезжать. Короче — воевать ему нравилось. И Пётр бы остался в армии, если бы не маленькая для москвича зарплата.
Хорошо, всё же дома, на гражданке!
Он шёл к своему другу и ровеснику Афанасию Крыкову, с которым, конечно, созванивался по телефону, но, увидится, всё было как-то некогда. Кабаки, девочки. Пить не любил и не умел, но здесь в Москве пришлось притворяться, что любит и умеет. А иначе как девочку на ночь снять! Девочки глупы, подумают, что он слабак. Вообще, он заметил, что на войне любители выпить, долго не жили. И пили, наверное, от страха. Ему это как-то не требовалось, возбуждение после боя проходило как-то само собой. Да и перед боем он не нервничал. А вот перед знакомством с девушкой — очень даже! Тяжело ему было, завязать знакомство, набиться к ней домой, раздеться перед почти незнакомым человеком, лечь в кровать, начать этим заниматься, нет, в атаку подняться, под пули, куда как легче!
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу