Андрей Серба - Тихий городок

— И этот обрезок канализационный трубы может иметь какое-то касательство к оружию? — хмыкнул карлик.

— И вес ее не должен превышать полутора килограммов, — хладнокровно проговорил Маркус, удивившись, что усмешку Хельда воспринял совсем без раздражения, не так, как, случалось в разговорах с Лешем и другими оружейниками. — И чтобы она выдерживала давление порядка тысячи атмосфер.

Маркус с наслаждением отметил, как на квадратный лоб гномика набежали мелкие морщинки.

— Вы поняли, что идет речь о замене высоколегированной стали ОС-33 более дешевым и доступным нам сплавом, обладающим сходными свойствами?

— Хорошо, — согласился наконец Хельд. — Я знаю вашего отца и готов помочь. Однако у нас громадное предприятие, мы все работаем на поток. Договор с вами нужно согласовать с администрацией, гаулейтером Баварии и арбайтсфюрером завода. [8] Арбайтсфюрер — должностное лицо нацистской партии на крупных предприятиях Германии.

— Делайте, как знаете.

Хельд просеменил к боковой двери, ведущей в лабораторию, приказал прислать какого-то Бера.

— Я поручу эту работу русскому.

— Русскому?! Не пойдет!

— Я тоже так думал, как и вы сейчас. Однако лучшего специалиста по сплавам из немцев у меня нет.

— А ему можно доверять?

— Перепроверен дважды и трижды. За ним следит лично арбайтсфюрер Лютц.

В кабинет вошел сухопарый длинный человек в круглых очках, серой тройке под распахнутым халатом. Ничего славянского в его лице Хохмайстер не нашел. Волосы темные, залысины обнажали высокий лоб. Взгляд нервный, быстрый. Он слегла поклонился Маркусу, остановился перед Хельдом. Доктор молча пододвинул листки технического задания. Бер не спеша прочитал текст, посмотрел на чертеж.

— Это крайне срочная работа, — повысил голос Хельд, непонятно отчего раздражаясь. — Сосредоточьте свои усилия только на этом задании.

Хохмайстер решился свозить Бера в Розенхайм в свою лабораторию.

— Если доктор не возражает, я готов на практике объяснить вам суть проблемы, — сказал он.

— Не возражаю. В Розенхайме господина Бера поселит арбайтсфюрер Лютц. Вы же займитесь формальностями.

«Придется обращаться к Шираху», — подумал Маркус.

Прямо из Мюнхена в тот же день он выехал в Вену, предварительно отбив телеграмму. На вокзале его встретил адъютант гаулейтера, что-то было в нем неуловимо знакомое, такой же голубоглазый, смазливый молодой человек, как и его шеф.

— Граф Антон Гизе, — отрекомендовался адъютант. — Я ваш давний поклонник. На Олимпийских играх после боя с Сюже я передавал вам приглашение рейхсюгендфюрера.

— Все это в прошлом, — грустно произнес Хохмайстер.

— Вы остановитесь в «Олимпии». Это самый приличный отель. Прием у гаулейтера завтра в десять. Я заеду за вами.

Гизе оказался точным: без четверти десять утра машина стояла у подъезда отеля. Ширококрылый «хорх» с площади нырнул в лабиринт узких улиц и переулков. Хохмайстер удивился, как эта тяжелая машина расходится со встречными легковушками. Шофер вел машину, нигде не снижая скорости, но и не нажимая на газ. Через несколько минут «хорх» выскочил на площадь Святого Стефана. За чугунными ажурными воротами, увенчанными крестом и короной, в глубине просторного плаца открылся Бельведерский дворец. По затейливой лепке, колоннам, множеству скульптур, овальным зеркальным окнам, по какой-то воздушной красоте — он не знал себе равных. Это была резиденция гаулейтера Австрии.

— Здесь жил Франц-Иосиф, тот самый старичок, который в четырнадцатом году никак не мог понять разницы между автомобилем и кавалерийской лошадью. — Гизе, болтая, вел Хохмайстера по золоченым залам дворца с цветным паркетом, старинными гобеленами, мраморными колоннами и лестницами, то и дело сообщал: — Здесь заседал Венский конгресс… Здесь жил сын Бонапарта… Тут выступали Штраус и Лист… Между прочим, гаулейтер работает в том же кабинете, где некогда канцлер Меттерних вершил судьбами народов, — с этими словами Гизе открыл доходящую до потолка белую дверь в приемную Шираха.

Мелодичным звоном где-то в глубине кабинета-зала часы пробили десять. Вдали стоял огромный стол. «И за ним сидел Меттерних», — некстати подумал Хохмайстер. Не гнущимся в коленях, напряженным шагом он прошел вперед. Ширах оторвал голову от бумаг, по привычке прищурился, рассматривая давнего любимца. Наконец тяжело поднялся из кресла, как это делают обремененные заботами люди.

— Здравствуйте, Маркус, — растягивая слова, проговорил он. — Служба в Вене не позволяет мне часто встречаться с вами. Садитесь, рассказывайте.