Йон Колфер - Авиатор

«Теперь я Конор Финн. У меня нет родных».

В Килморе, с учетом позднего времени, в целом было спокойно, хотя и доносился гвалт из «Деревянного дома», местного паба, основу которого составляла рубка затонувшего греческого корабля.

Конора охватило искушение зайти туда, посидеть, поесть тушеного мяса, однако груз на спине и в поясе был слишком ценен, чтобы класть его под стол в таверне. Поэтому он пересек городок и продолжил путь, поднимаясь по склону холма.

Его новый дом располагался в двух километрах от городка, чуть в стороне от старой прибрежной дороги. Конор перебрался через ограждение и по тропинке вдоль края обрыва дошел до ворот времен позднего Средневековья. На массивных опорных столбах восседали орлы.

«Орлы, — подумал Конор — Маленькая шутка Виктора».

Изящные железные ворота производили внушительное впечатление и отпугивали воров, хотя на протяжении нескольких лет стену с обеих сторон от них растаскивали местные жители, используя для своих домов. Тесаный камень достаточно дорог, чтобы позволять ему валяться в бесхозном состоянии.

Конор перешагнул через разрушенную стену и пошел по аллее, тянущейся сквозь ивовую рощу. Заслоненная, как экраном, деревьями, стояла башня Мартелло — низкий, широкий каменный цилиндр с непомерно толстыми стенами, построенный британскими военными, чтобы наблюдать за Солеными островами.

Единственная дверь находилась на высоте двух с половиной метров от основания башни, так что проникнуть внутрь можно было лишь с помощью лестницы, а окна размером с почтовую открытку представляли собой бойницы, сквозь которые находящиеся внутри солдаты могли расстрелять любого бедолагу, чьи действия показались бы им агрессивными.

Конор вытащил из травы у основания башни лестницу, приставил ее к стене и начал медленно, осторожно подниматься.

«Жаль было бы уцелеть в ночных полетах над проливом Святого Георга для того, чтобы сломать шею, упав с лестницы».

Дверь, сделанная из сухого, растрескавшегося дерева, скрепленного стальными полосами на заклепках, выглядела тонкой и непрочной, однако в этой башне многое производило обманчивое впечатление. Конор потратил немало времени, изучая ее особенности, главным образом скрытые внутри. Не стоит афишировать нововведения. С деревянной дверью была скреплена стальная, вставленная в утолщенную раму. Конор повернул в замке ключ и вошел внутрь.

Он облегченно вздохнул, заперев за собой дверь.

«Дома. Живой».

Внутри все было гораздо лучше, чем казалось снаружи. На первом этаже располагалась полностью оборудованная лаборатория для изучения аэронавтики, с самым что ни на есть современным оборудованием, какое найдешь не во всяком королевском колледже. По стенам висели чертежи и диаграммы да Винчи, Кэйли и маркиза де Бакевиля. [94] В исторических хрониках Франции описывается первая попытка «скольжения» но воздуху на крыльях — полет некоего маркиза де Бакевиля через р. Сену в Париже в 1742 г. С балок потолка свисали самые разные по размерам и уровню исполнения модели планеров. Вдоль стен были аккуратно сложены колесные шины, камеры, крылья, двигатели, бочки с горючим, деревянные брусья и планки, каркасы, рулоны ткани, свернутые тросы; шарикоподшипники, магниты, заклепки и шурупы были разложены по деревянным ящикам, стоящим на длинных полках. На специальной платформе в гнездах поблескивали ружья, револьверы, мечи, две пушки мелкого калибра и целая пирамида пушечных ядер.

«Виктор был готов к сражению. Он знал, что Бонвилан хочет его убить».

Корсиканская башня на мысе Мортелла когда-то на протяжении почти двух дней выдерживала бомбардировку двух британских военных кораблей, потеряв всего трех человек. Британцы практически скопировали ее и слегка переиначили название, изменив Мортелла на Мартелло. Если бы Бонвилан захотел получить доступ в лабораторию Щетки, ему пришлось бы дорого заплатить за это.

Конор без особого труда нашел башню, о которой Виктор говорил ему в последние мгновения жизни. В окрестностях Килмора находились две башни Мартелло, и одна на протяжении последних пятидесяти лет была занята. Вторая носила мрачное название Унылой. Первоначально она называлась просто Дозорной, но солдаты расквартированного там гарнизона Соленых островов вскоре переименовали ее, отталкиваясь от названия мыса, на котором она стояла. Это название больше гармонировало с неослабными ветрами, мерзкой погодой и унылой погодой окружающей местности. Так появилась Унылая башня, ставшая печально известной благодаря народному певцу Тэму Риордану и его «Жалобной песне Унылой башни», которая начиналась так: «И вот сижу я в Унылой башне за свои грехи». Вторая строка звучала не веселее: «И когда настанет прилив, я брошусь в…»