Йон Колфер - Авиатор

— Хороший мальчик. Ты учишься, Финн, хоть и медленно.

Год назад Биллтоу сопроводил бы нотацию ударом приклада, однако теперь бить Финна не спешил. Не стоило враждовать с «Убойными баранами», да и сам Конор Финн был уже не тот юнец, от которого можно не бояться получить сдачи. Он производил устрашающее впечатление — если не считать бороды, напоминающей странную поросль.

— Ладно, вот мой самородок новостей. Английская королева Виктория заявила о своем желании присутствовать на коронации принцессы Изабеллы. Однако королева не хочет приезжать четырнадцатого, считая этот день несчастливым, поскольку именно четырнадцатого числа она потеряла внука. Поэтому коронация произойдет на две недели раньше, первого числа, хотя Изабелле к тому времени еще не исполнится семнадцать. Вот тогда мы и увидим твои воздушные шары. Или, правильнее сказать, мои воздушные шары.

Конор почти утратил самообладание, давшееся ему с таким трудом.

«Первого. Я не буду готов. Не успею».

— Первого? — выпалил он. — Вы сказали «первого», мистер Биллтоу?

Биллтоу усмехнулся и сплюнул.

— Да, первого, Финн. Разве ты не получил приглашения? Свое я все время держу при себе, под бархатной жилеткой, поближе к сердцу.

Бестактный смешок застрял у него в горле, когда он разглядел выражение лица Конора. «Путающее», вот самое подходящее слово. Пока юноша не проявлял агрессии, и Биллтоу счел, что разумнее больше его не провоцировать, а про себя решил, что ближайшие несколько дней Конор Финн проведет в одиночестве в своей камере. Это научит его покорности, «баран» он там или не «баран».

Он взял у Конора и Маларки мешочки с алмазами и отвел их к лестнице, на ощупь определив, что в каждом мешочке не меньше дюжины влажных камней. Необработанные алмазы напоминали тусклые глаза, скользящие и позвякивающие. Биллтоу знал, что в основном это шлак; лучшие были у него в рукаве.

— А теперь заткните рты, оба. Вылезайте и скажите спасибо Господу Богу, что я не решил застрелить вас просто так, без всякого повода. Вы живы сегодня лишь благодаря Биллтоу, никогда не забывайте об этом.

Маларки закатил глаза.

— Да, мистер Биллтоу. Мы благодарны за это Богу.

Они выбрались из ямы в кладовую. Все помещение постоянно вибрировало от приливных сотрясений, и с каждой пульсацией отовсюду выбрасывалось множество водяных струй. За прошедшие два года не было дня, когда Конору не казалось, что подземная шахта вот-вот обрушится, и каждый день он просил, чтобы его поставили работать выше уровня моря с так называемыми нормальными заключенными, но ему неизменно отказывали.

«Приказ из дворца, — объяснял Биллтоу. — Если Бонвилан хочет держать тебя под землей, ты здесь и останешься».

И за все время пребывания на острове Конору лишь раз позволили выйти наружу — чтобы понаблюдать за посадкой сведы. В тот день покрытая солью поверхность Малого Соленого показалась ему раем.

Конор подмигнул на прощание Отто Маларки, когда Пайк повел того в камеру. Биллтоу же повел Конора из основного здания в отделение безумных. Как и во всех прочих отделениях, эта дверь запиралась не на ключ, а на тяжелый, вертикально торчащий из пола засов. Биллтоу позвонил, снял шляпу и продемонстрировал свою физиономию охраннику, заглянувшему в дверной глазок.

— Самое подходящее место для тебя, Биллтоу, — сказал охранник и поднял засов.

— Каждый день, — пробормотал Биллтоу, широко распахивая дверь. — Каждый чертов день одно и то же замечание.

Конор заговорил, лишь когда они оказались далеко в глубине медленно, но верно разрушающегося коридора. Его договоренность с Биллтоу должна была оставаться секретом.

— Мои простыни уже прибыли?

Биллтоу развеселился; он и думать забыл о простынях.

— Ах да! Особые простыни его величества. Сегодня или завтра, точно не знаю. Что за спешка?

Конор постарался сделать вид, будто пристыжен.

— Я не могу спать, мистер Биллтоу. Разум убедил тело, что, если у меня простыни, как у матери в доме, тогда я, может, и сумею отдохнуть.

Биллтоу кивнул на одно из отверстий дымохода, покрывавших стену:

— Может, стоит засунуть тебя в дымоход. Тогда призраки будут петь тебе колыбельную.

Трубы дымохода, когда-то предназначенные для горячего воздуха и образующие сложную систему в стенах тюрьмы, теперь были заделаны камнем и строительным раствором. Тем не менее Соленые все время пытались удрать через них, с тем единственным результатом, что терялись в бесчисленных изгибах и поворотах, поскольку один каменный угол ничем не отличался от другого.