Йон Колфер - Авиатор

У Конора хватило ума не прерывать Биллтоу. В прошлом он хорошо усвоил, что информация может спасти жизнь, а ему предстояло еще много узнать об этом месте. По счастью, Биллтоу страдал, похоже, словесным поносом и просто жаждал поделиться всем, что знал.

Он толкнул Конора в один из коридоров, расположенных ниже остальных. Пол в нем под небольшим углом шел под уклон, и вода затекала под некоторые двери.

— Ну, вот мы и дома, тра-ля-ля! — пропел Биллтоу. — Отделение сумасшедших. У нас тут кого только нет. Глухие, немые, слепые. Одноногие, однорукие. Стукнутые на голову. И другие, о которых ты слыхом не слыхивал. Есть тут один, который не говорит никаких слов, только числа. Что бы ни случилось, только числа. Десятки, сотни и даже тысячи. Словно какой-нибудь проклятый банкир. Даже имя его неизвестно, мы так его и зовем — Счетчик. Остроумно, правда?

Конор запомнил и это. Такой человек может оказаться полезен — если его «числа» что-нибудь да значат. В планы Конора входили кое-какие вычисления.

Когда они оказались у двери в камеру, Конор обратил внимание на стальные петли и тяжелые запоры. Биллтоу повернул ключ в замке.

— Крепкая дверь, правда? Эти двери — почти единственное, что мы здесь ремонтируем. — Он подмигнул Конору. — Чтобы вы, придурки, не бегали по ночам, пугая друг друга криками, требуя мамочку, занимаясь подсчетами и все такое прочее. Мне больше нравится, когда вы сидите по своим камерам и стонете. — Биллтоу стер со щеки воображаемые слезы. — Эти звуки, словно хор ангелов. Помогают мне засыпать все то время, что я на острове.

Это был настоящий зверь, низкий и подлый. В нормальном мире он сидел бы в тюрьме, а Конор был бы на свободе. Дверь легко распахнулась, чему способствовал уклон стены.

— Заходи, Соленый. Наслаждайся своим уединением.

Конор сделал несколько шагов, прежде чем до него дошел смысл этих слов.

— Уединением? А где мистер Винтер?

Биллтоу быстро прикрыл дверь, оставив лишь узкую щель, и ответил сквозь нее:

— Винтер? Этот бесстыдный слепой плут? Ну, его освободили. Отныне и навсегда ты будешь сидеть один, таков приказ маршала.

Невыносимая тяжесть навалилась на Конора, и он рухнул на колени.

«Убийство — самый быстрый способ предотвращения перенаселенности в таких местах, — сказал Линус — Молюсь, чтобы нам обоим повезло никогда не «освободиться»».

— Вы убили его.

Однако он обращался к закрытой двери.

Конор забился в угол камеры, рыдая, словно дитя. Теперь он остался один. Дружба могла скрасить то время, что судьба отвела ему пробыть здесь, но теперь у него не было и этого. Он заполз в самый дальний конец камеры, смутно удивляясь тому, что она уходит в скалу глубже, чем ему казалось. За койкой Винтера обнаружилась глубокая ниша размером примерно с четыре поставленных друг на друга гроба. Впрочем, оценить ее протяженность можно было лишь на ощупь, поскольку сюда свет не проникал совсем.

Он забился туда и лежал несколько часов, чувствуя, как решимость утекает из него, точно вода. Новая личность, созданная им для себя, исчезла, и на поверхность снова всплыл несчастный, доведенный до отчаяния Конор Брокхарт.

Всю долгую ночь, утопая в чувстве жалости к себе, он то грезил о родных, то засыпал и видел их во сне. Бесполезные, пустые мечты. В ближайшие несколько дней он вполне может умереть от разбитого сердца, оставшись без единого, пусть совсем крошечного, луча света.

Очнувшись утром, он увидел на противоположной стене дрожащую красную полоску. Какое-то время, еще не совсем стряхнув с себя сон, он воспринимал ее как мягко подрагивающую цифру «один». Что это — какое-то сообщение? Может, в его камере обитает призрак? Потом он окончательно проснулся и понял, что эта полоска — просто луч солнечного света. Но откуда?

Исключительно чтобы отвлечься, Конор решил разобраться и очень быстро понял, что в стене, на стыке двух блоков, есть выходящая наружу узкая трещина; она-то и пропускает свет внутрь. Конор потолкал пальцем левый блок и с удивлением обнаружил, что он шевелится, скребя по соседним. Он нажал с большей силой, и блок закачался, сбрасывая засохшую грязь. Сам блок растрескался, поскольку это был, собственно, не настоящий каменный блок, а просто большой ком засохшей глины. Конор провел пальцем вдоль края фальшивого блока и слегка сдвинул его. В лицо ударил луч света, и на несколько секунд Конор ослеп. Не потому, что свет был так уж ярок; просто это был первый прямой свет, который он видел на протяжении многих часов.