Йон Колфер - Авиатор

— Вот это, — с гордостью продолжал Биллтоу, кивнув на маленький инструмент в форме трезубца, — Вилка дьявола. Изобретена Артуром Биллтоу на этом самом острове больше двадцати лет назад. Красиво, правда? С тех нор я могу не беспокоиться о том, чтобы заработать на кусок хлеба, до конца своих дней. Плюс сам маршал Бонвилан даровал мне дом на Большом Соленом. Инструмент… это… как его… раз…

— Раздвижной, — подсказал Конор.

У него мелькнула мысль, что если Биллтоу даже не в состоянии выговорить это слово, то вряд ли он изобрел раздвижной инструмент. Скорее украл идею у какого-нибудь заключенного.

— Точно, раздвижной. Так и вертелось на кончике языка. — Биллтоу вытащил инструмент из держателя и повернул несколько колец, удлинив вилку с двадцати сантиметров до одного метра. — Теперь можно засунуть эту маленькую красавицу в любую трещину и подцепить застрявший там камень. Изумительно, правда?

Конор уже понимал достаточно, чтобы кивнуть, хотя вряд ли в книгах могли назвать раздвижную вилку изумительной. Тем не менее она была практична и умно придумана; это свидетельствовало о том, что, столкнувшись с хорошей идеей, Бонвилан в состоянии оценить ее.

— Значит, все, что ты должен делать, Соленый, — это подплыть под колокол и нырять за алмазами, пока твоя смена не кончится. Складывай их в свой мешочек и приноси наверх. Просто, как хлебный пудинг. Естественно, мы обыскиваем всех ныряльщиков. И если мы обнаружим хоть один камень не в мешочке, то я найду на острове самого крупного быка-охранника и он выбьет из тебя склонность к воровству. Я понятно объясняю, солдатик?

Конор кивнул, задаваясь вопросом, насколько близка Труба к открытому морю.

И снова Биллтоу продемонстрировал способность «читать» мысли Конора.

— Конечно, ты станешь думать, что сумеешь отсюда уплыть. Соблазн вырваться на свободу может оказаться слишком силен. И возможно, у тебя это даже получится — заметь, в этом случае ты будешь первым. Люди и посильнее тебя предпринимали такие попытки. Но и спустя десятилетия мы все еще находим в яме прибитые волнами тела. И знаешь что? Они все выглядят одинаково. Покойники.

Конор подтянул пояс вокруг талии, застегнул его плотно, на последнюю дырку. Он не видел способа уклониться от поставленной перед ним задачи. В греческой мифологии, когда герои сталкивались с испытаниями, которые оказывались непомерными, они терпели все со стоической решимостью, но не сдавались. Конор не ощущал в себе ни грамма подобной решимости; все его ощущения сводились к полному изнеможению. И даже если он не сдастся, какая его ждет награда? То же самое завтра утром и послезавтра тоже.

Биллтоу подбодрил его дружеским подмигиванием и самодовольно похлопал по свисающей с пояса кобуре пистолета. Конор погрузил ноги в воду, холод сразу же пронзил их, выдавливая из пальцев жизнь. У него вырвался невольный всхлип изумления, что вызвало громкий смех окружающих.

Привыкая к температуре воды, Конор бросил быстрый взгляд по сторонам в надежде обнаружить хотя бы одного человека, способного прийти на помощь, но встретил лишь враждебные взгляды. Это были грубые люди, оказавшиеся в очень суровой обстановке, где не оставалось сил на сочувствие. Если бы не форма, отличить охранников от заключенных было бы практически невозможно. Конор оказался в полном одиночестве. Всего четырнадцать лет, и уже совсем один, без направляющей руки отца, чего почти не случалось за всю его жизнь. И даже если бы здесь оказался Деклан Брокхарт, он, наверное, смеялся бы вместе с остальными. Эта мысль ударила больнее всего.

И все же, несмотря на это ощущение жуткого одиночества, было в Коноре Брокхарте что-то, не позволяющее ему сдаваться. Ум матери и мужество отца пустили сильные корни в его душе. Так или иначе, он вынесет все и выживет. Если Конор сможет вернуться в камеру и все еще будет дышать, этот американец, Линус Винтер, преподаст ему пару уроков о Малом Соленом.

«Выкинь все из головы, — сказал он себе. — Забудь родных, короля, Изабеллу. Забудь всех. Просто старайся уцелеть, чтобы настал день, когда можно будет думать о них».

Это было легче сказать, чем сделать, но Конор старался изо всех сил, глубоко запрятав свою боль и сосредоточившись на том, что было перед ним. Он сошел с края скалы и быстро погрузился в холодные, темные воды Малого Соленого.

На мгновение показалось, что холоднее просто быть ничего не может. Конор заколотил руками и ногами, не от страха, а чтобы хоть немного согреться. Он часто плавал у побережья Большого Соленого, однако воды, в которую он погрузился сейчас, никогда не касался благословенный луч солнца.