Борис Тагеев - Нэлли

О-Таки сидела с низко опущенной головой. Она понимала, какую трудную и опасную задачу возлагал на нее хозяин. Отказываться же не было возможности. Уже два года она тяжелым трудом содержала родителей. Ее отец работать уже не мог: он страдал суставным ревматизмом. Мать находилась в последней стадии чахотки, а когда-то она считалась на промыслах лучшей ныряльщицей. Десять лет тяжелой работы в море унесли ее железное здоровье. Когда О-Мацу перестала выполнять установленную норму, ее рассчитали. Шестнадцатилетней О-Таки пришлось бросить школу и заменить на промыслах мать.

Девушка тяжело вздохнула. Она вспомнила друга детства, молодого рыбака Накамуру. Только накануне она получила от него письмо из далекой Камчатки. Он уехал туда на заработки после землетрясения, когда чудовищная волна смыла дом его родителей. «У меня никого кроме тебя не осталось на свете, О-Таки-сан, — говорил он, прощаясь с девушкой. — Жди моего возвращения, мы поженимся и будем вместе работать»… «Поскорее бы возвращался Накамура-сан!» — подумала девушка и, подняв голову, робко взглянула на хозяина.

— Ты поняла меня, О-Таки-сан? — Микимото пристально поглядел на девушку.

О-Таки ответила земным поклоном.

— Так ступай домой. Пока ты будешь таскать таких же устриц, как эта, я буду платить тебе вдвойне. Скажи отцу, что я подумаю и о нем. Ревматизм — это пустяки, он поработает у меня в лаборатории. Сайнора гозаримас [34] До свиданья. .

Когда стих шум удаляющихся гэта, Микимото нагнулся к уху подрядчика:

— Не выпускай из вида этой девчонки. Она напала на клад. — Он разжал руку. Огромная жемчужина нежно розовела на его желтой ладони. — Ведь это целое состояние, Такеда-сан! Мы должны их иметь все до одной. Слышишь!

День угасал. Солнце медленно опускалось в море. Весь небосклон был охвачен алым заревом, и только восточная его сторона погружалась в сумерки. Сквозь легкую мглу, застилавшую небо, виднелся месяц, безжизненный и бледный, словно отхваченный ножом кусок репы. По грунтовой дороге, поднимавшейся в гору между сплошными стенами старого кленового леса, шел молодой японец. В левой руке он нес небольшой дорожный чемоданчик. На правом бедре болталась перекинутая через плечо кожаная сумка. Он шел без кепки, заткнув ее за пояс. Поднявшись на вершину холма, путник сел на большой, поросший мхом камень и взглянул вверх. Озаренные закатом гиганты-деревья казались пылающими. В чаще ветвей отрывисто свистал соловей, и уныло, глухо стонала сова.

Маленький заяц перебежал дорогу. Он на мгновение остановился возле кустов, навострил уши, беспокойно повел мордочкой и юркнул в зелень.

Японец взглянул на часы и подумал: «От Ямада до Тобо всего пять километров, а я в час сделал только половину. Видно, разучился ходить, после того как проехал почти три тысячи километров на пароходе и в вагоне».

Он встал и начал бодро спускаться под гору. Внизу темнел густой бамбуковый лес. Сердце путника сильно забилось. Он узнал родные места. В лицо пахнуло свежим ветерком.

— Бамбук! Бамбук! — прошептал путник. — Три года я тебя не видел.

Свернув с дороги, он вошел в бамбуковые заросли. Кругом поднимались ровные, словно выточенные из желтой кости, суставчатые стволы. Неба не было видно. Оно скрывалось за мелкой листвою, шелестящей высоко над головой. Окидывая восторженным взглядом стройные бамбуковые колонны, молодой человек думал: «Можно ли себе представить Японию без бамбука? Жилища, обувь, мебель, посуда, водопроводные трубы, лодки, письменные принадлежности — словом все необходимое делается из него. Бамбук эластичен и красив и по прочности не уступает металлу».

При воспоминании о вкусных молодых бамбуковых побегах у Накамура защекотало в желудке. Молодой вареный бамбук в белом мучном соусе на ряду с маринованными корнями лотоса и редькой считается в Японии одним из самых лакомых блюд. Японец прибавил шагу и вышел на опушку. Два старых рыбака проходили мимо по тропинке.

— Ком бава [35] Добрый вечер. .

Прохожий согнулся и, просопев, ответил на приветствие. Он пристально вглядывался в рыбаков. Вдруг он вскрикнул:

— Судзуки-сан! Вот неожиданная встреча!

— Накамура-сан, ты ли это? Когда приехал? — Рыбаки радостно улыбались.

— С поездом в шесть часов. Прямо из Аомори [36] Аомори — порт на северном берегу острова Хонсю. . Всю Японию проехал в поезде с севера на юг, больше тысячи километров сделал.