Борис Тагеев - Нэлли

— Вы говорите, что эта Келлингс уже талантливая киноартистка? — спросил толстяк.

— Ну, как же! Я читал газетные статьи, в которых американские журналисты пророчили этой девочке блестящее будущее, — подтвердил доктор.

— Да, это все очень любопытно. Ее место в Лондоне, а не в Москве, — заметил консул. Вы понимаете, дорогой доктор, — после некоторого молчания продолжал он, — ведь, кроме того, что мы возвращаем Англии эту девочку, мы предпринимаем с вами очень выгодное дело. Нечего и говорить, что за ваши услуги наше правительство назначит вам крупную денежную награду, я же, как представитель королевской власти, буду рекомендовать вас в опекуны над этой сироткой. Вы понимаете, что означает подобное опекунство? С таким именем, которое создала себе в Америке мисс Келлингс, вы сумеете заработать на ней в Англии целый капитал!

— Да, конечно, — согласился доктор, — но без вашей помощи я ничего не сумею сделать. Во-первых, у меня нет для того достаточно денег…

Консул перебил своего собеседника.

— Я охотно пойду вам на помощь, — сказал он. — Я дам вам необходимую сумму денег и буду оказывать полное содействие во всем. Но барыши придется поделить…

Легкая тень неудовольствия пробежала по лицу доктора.

— Я полагаю, что об этом мы договоримся, — сказал он. — Нужно скорее действовать…

Консул с шумом отодвинул стул.

— Ну, а что же мы сделаем с Орловым? — спросил доктор.

— Мы этого шалопая большевика задержим здесь, вот и все, — отвечал консул.

— В том-то и дело, что не задержите. Он и сопровождающая девочку негритянка едут по американскому паспорту, — возразил доктор.

— Это ровно ничего не значит, — ответил толстяк. — На этот счет я сговорюсь с губернатором, он здесь полноправный властелин. Так или иначе, мы имеем все законные права на мисс Келлингс, как на английскую подданную.

— Я бы рекомендовал этого мальчишку Орлова привлечь к уголовной ответственности за похищение детей. Что вы на это скажете? — спросил доктор.

— Прекрасная идея, — одобрительно воскликнул консул. — Мы его упрячем, и надолго, не беспокойтесь!

Сказав это, консул позвонил.

Вошел японец.

— Приготовь мне одеваться, Такеда, — приказал толстяк, — да чтобы через десять минут был подан автомобиль. Через четверть часа я буду одет! — крикнул он доктору, скрываясь за портьерой.

— Здравствуйте, мисс Гоф!

— Доктор Браун, вот приятный сюрприз! — воскликнула худощавая, высокого роста женщина, просматривавшая газету, лежа на плетеной кушетке, стоявшей на веранде большого дома.

Она проворно вскочила, оправила растрепавшуюся прическу своих рыжих волос и побежала к чугунной садовой решетке, за которой виднелась высокая стройная фигура доктора в изящном белом костюме американского моряка.

— Как я рада вас видеть, милый доктор, — проговорила она, отпирая калитку.

— Я не один, мисс Гоф, со мной генеральный консул, — сказал тот, поздоровавшись с хозяйкой дома, и указал взглядом на стоявший автомобиль.

— Ах, это мистер Чизик в автомобиле! — воскликнула англичанка. — Как это приятно! Почему же он не выходит? Попросите господина консула на террасу, а я сейчас сделаю кое-какие распоряжения…

С этими словами она оставила доктора одного и побежала к дому.

— Мисс Гоф, мисс Гоф, на одну минуту! — звал убегавшую женщину доктор Браун. Но она, словно не слыша его крика, с ловкостью белки взбежала по лестнице на веранду и скрылась за стеклянной дверью.

— Черт бы тебя побрал, старая карга! — с досадой пробормотал доктор. — Нашла время для кокетства. Я уверен, что она побежала прихорашиваться.

В это время из автомобиля начало выползать какое-то бесформенное тело, которое сразу трудно было признать за человека. Сначала показалось что-то огромное, круглое, похожее на гигантский арбуз. Потом оно приняло форму громадной, суживающейся кверху тыквы, из которой вдруг выросли маленькие руки и ноги, и, наконец, показалась лысая, словно яйцо, краснокирпичного цвета голова.

Тут только стало ясно, что это был консул, вылезавший из автомобиля задом.

Очутившись на земле, он встряхнулся и поправил сбившийся кверху белый пиджак. Выпятив большой круглый живот, поперек которого на белоснежном жилете блестела массивная золотая цепочка, толстяк направился к садовой калитке.

— Ох, как жарко, доктор! — вытирая платком нотную лысину, проговорил толстяк. — Если бы не столь важное дело, как освобождение моей юной соотечественницы из когтей большевиков, никакая бы сила не заставила меня выехать из дому.