Борис Тагеев - Нэлли

— В таком случае, вам следует нанять моторную лодку и ехать на остров Мауи. Вы туда доберетесь к вечеру и, но всей вероятности, застанете консула на его даче, посоветовал секретарь.

— Я так и сделаю, — отвечал доктор.

Из консульства он прямо отправился на пристань.

Пока подавали заказанную им лодку, доктор снова вызвал по телефону мисс Гоф. Однако, и на этот раз телефон ее оказался занятым.

— Тысяча дьяволов! — выругался доктор.

«С кем это любезничает так долго по телефону старая карга?»— подумал он, и позвонил бы еще, но с пристани раздался крик:

— Лодка доктора Брауна подана!

Доктор вышел из телефонной будки и быстрыми шагами направился к ожидавшей его моторной лодке.

На следующий день рано утром в Гонолулу вернулся консул.

Мистер Чизик, как звали английского генерального консула, был неимоверно толст и страдал от не привычного для северянина зноя. Приехав домой, он сейчас же разделся, принял холодную ванну и облачился в легкое японское кимоно.

Он всю ночь был в пути, выехав с острова Мауи накануне поздно вечером, плохо спал в дороге и проголодался.

Едва он уселся за стол и принялся за свое любимое блюдо, — яичницу с копченой свиной грудинкой, как слуга доложил о приезде доктора Брауна.

«Какая нелегкая принесла его в такую рань?»— подумал консул.

— Проводи доктора Брауна к секретарю, Такеда, — приказал он слуге-японцу.

— Мистер Пратт еще спит, — отвечал тот.

— Ну, хорошо. Пусть доктор обождет в гостиной, пока я окончу свой брекфэст [3] Утренний завтрак. (Прим. авт.) , а ты приготовь мне одеться.

Мистер Чизик был большим любителем хорошо и плотно покушать, и неожиданный ранний визит доктора очень рассердил его.

Он снова принялся за яичницу, но в столовую вернулся слуга и сказал:

— Я очень извиняюсь, сэр, что тревожу вас, но доктор Браун настаивает, чтобы вы его сейчас же приняли. Он имеет к вам особенно важное дело.

— Ах, чтобы ему лопнуть! — пробормотал консул. Ну, проси его сюда!

— Мне очень неприятно беспокоить вас так рано, уважаемый мистер Чизик, — сказал доктор, пожимая пухлую руку консула. — Я ищу вас со вчерашнего дня. Ведь я ездил на остров Мауи и был у вас на даче ровно полчаса спустя после вашего отъезда в Гонолулу.

— И совершенно напрасно, мы и так встретились бы сегодня здесь, а вы бы зря не потратили ни времени, ни денег на бесполезную езду. В чем дело? — спросил консул, подвигая к себе блюдо с жареными сосисками.

Доктор Браун начал свой рассказ о похищении большевиками английской девочки.

— Да, это дело большой важности, — проговорил консул, съев последнюю сосиску и придвигая к себе огромную чашку с кофе, напоминавшую, своей величиной полоскательницу.

— Необходимо сейчас же арестовать эту Келлингс и отправить ее в Лондон, — сказал он, жуя ломоть сладкого пирога. — Быть-может, вы выпьете кофе, доктор?

— С удовольствием, я ничего еще не имел во рту со вчерашнего обеда на Мауи, — отвечал тот.

— Очень жаль, что вы не| приехали немного раньше. Я только-что позавтракал, — сказал консул, по-видимому, забыв, что он поел все сосиски на глазах своего голодного гостя. — Пожалуйста, наливайте себе кофе сами, — предложил он.

— Ах, мистер Чизик, когда вы увидите эту девочку, вы убедитесь, какой она клад, — сказал, размешивая в чашке сахар, доктор Браун.

— Я очень люблю детей, — заметил толстяк, беря в рот кусок ананаса и обтирая салфеткой свой тройной подбородок, по которому струйками стекал сок, ароматного фрукта, — Я особенно люблю детей в возрасте, когда они начинают самостоятельно мыслить. Они тогда очень интересны.

— Я с вами совершенно согласен, — поддакнул доктор, — но моя пациентка, Нэлли Келлингс, представляет собой нечто особенное. Ведь ей всего четырнадцать лет и, несмотря на такие молодые годы, она умна и интересна, в разговоре. Беседуя с ней, забываешь, что перед тобой девочка, и кажется, что разговариваешь со взрослой.

— Ну, а какова она по внешности? — поинтересовался консул.

— Мисс Келлингс очень красива. У нее удивительно правильные черты лица и прекрасные белокурые волосы с золотистым отливом. По-видимому, большевики отучили ее завивать локоны, как это делают наши девочки, и она носит гладкие волосы, заплетенные в две косы. Это ее портит. Зато глаза у нее иногда совершенно синие, а иногда с каким-то зеленоватым отливом: это самые ценные глаза для кинематографа. Роста она небольшого и много еще не вытянется. Ну, да что мне вам ее описывать, когда она просто является двойником Мэри Пикфорд— закончил доктор.