Алексей Сережкин - Ученик

— Они…они там, — сказал Артем и слабо махнул рукой куда-то в сторону. — Ты, ты обещал, что поможешь. — Артем замялся, посмотрел в сторону и уточнил: — Вернее, я так понял, что ты поможешь. Ты сказал позвать тебя, если что-то…Мне больше некого попросить…

Мальчик замолчал и окончательно сбился.

— Да, я обещал, что помогу, успокойся, Артем. Кому нужно помочь и что случилось, и где? Твоему другу?

— Да. Ему. Есть у нас один мальчик в классе. Он…ну ты понимаешь. Он к нам пристает, несколько раз отнимал у нас деньги. Однажды даже ударил моего друга. — Артем замолчал.

— А тебя он бил? — уточнил он. Задать вопрос было почему-то трудно, он стиснул зубы и ощутил, как желваки прокатились под кожей.

— Да, — кивнул Артем и вдруг поднял голову и посмотрел ему прямо в глаза. — Но я боюсь, что сейчас все будет хуже.

— Сейчас они где? Пошли, по дороге расскажешь.

Мысль о том, что глупо и нелепо вмешиваться в детские отношения ему, в два раза старше каждого из первоклашек, пришла в голову на мгновение и вылетела. «Старший брат, да какой у тебя старший брат, вот мой старший брат твоего старшего брата ка-а-ак…»

— Они там. За школой. Там, где мы тогда с тобой разговаривали. Но… с ним, с этим… — Артем замялся, будто подыскивая правильную формулировку, и выдавил, — «хулиганом» еще и его брат. Он постарше. И… сестра моего друга. И еще не знаю кто.

Он резко остановился. Брат, сестра, первоклашка, не умеющий постоять за себя, что там вообще происходит?

— Так, Артем, расскажи все внятно и понятно. Кто там и зачем. Мне просто нужно понять.

Артем поднял на него взгляд и вдруг сморщившись, заревел, с трудом бормоча сквозь слезы:

— Там мой друг со своей сестрой. Вернее, там только сестра была. Она. Она…

— Успокойся, Артем, — жестко сказал он. — Ну ты что, Тема? Соберись. Сейчас мы все решим, успокойся. Ну, что там, кто?

Удивительно, но мальчик успокоился и смог продолжать свое сбивчивое объяснение:

— Она отказывается гулять с братом нашего одноклассника. Вот и выясняют отношения. А мой друг… я за него боюсь…

— Ладно, пошли. Ничего я толком не понял, но на месте разберемся. Кто что хочет, и кто от чего отказывается.

Они ускорили шаг и выскочили на улицу. До конца урока еще оставалось время, и на выходе из школы никого не было. Старушка-«техничка» проводила их удивленным взглядом, но они не обратили на нее ни малейшего внимания.

— Так, Артем, слушай внимательно. Я пойду туда один и посмотрю. Что там и как. На сестру со своим ухажером, на ее брата и вашего хулигана. Все я правильно разложил в голове, пока шли, или нет?

— Да, — покивал головой Артем, пытаясь вытереть слезы с щек плотно сжатым, маленьким и почему-то смешным кулачком. — То есть, нет. Не совсем так.

— Поздно выяснять, что так, а что не так. Я пойду и посмотрю. А ты возвращайся в школу. Все понял?

— Нет, — отрицательно покачал головой Артем. — Я пойду с тобой. Не хочу возвращаться, я тоже пойду, — повторил мальчик настойчиво.

— Ты не пойдешь со мной, Артем. Что бы там не происходило, если там вообще что-то происходит, ты там помочь ничем не сможешь. Возвращайся.

Артем промолчал, но упрямо продолжал идти.

Он открыл рот, чтобы еще раз попытаться отправить его назад, но не успел ничего произнести. Они завернули за угол, и его внимание немедленно оказалось приковано к картине, которая открылась перед ними.

«Если вообще что-то происходит», — вспомнились ему его же слова.

Он сделал еще шаг вперед и остановился.

Двое пацанов, выглядевших вполне как первоклассники, стояли друг напротив друга.

Но как же они отличались!

Тот, что стоял к нему спиной, сжимал в правой руке портфель, его плечи сникли и даже со спины было заметно, что он еле сдерживается от того, чтобы не заплакать. Но мальчик не плакал.

Второй был его прямой противоположностью. Форменная курточка была распахнута, да и рубашка расстегнута почти до середины. Лицо его выражало ленивое безразличие, он грыз семечки и сплевывал их в прямо на аккуратно выглаженный костюмчик понурого пацана, в то самое время как левой ногой методично и равномерно, подобно метроному, пинал по портфелю. Удары чередовались, то сильней, то слабей; пауза между ними то удлинялась, то вдруг укорачивалась, когда наносилась сразу целая серия ударов, но портфель не вырывался и не падал, хотя было очевидно, что долго так продолжаться не может. На это указывали и стиснутые изо всех сил костяшки пальцев, побелевшие и с трудом удерживающие ручку портфеля, и понуро опущенные плечи мальчика, очевидно друга Артема.