Алексей Сережкин - Ученик

Он посмотрел на свои ладони. Странно, но он как будто новым видением увидел побледневшие мозоли на ладонях, такие большие, что когда он сжимал руку в кулак, они царапали ладонь изнутри. Он даже остановился и, поставив на пол портфель и пакет с формой, потрогал пальцем ладонь и мозоли. Поверхность была шершавой и твердой. Давно позади осталось то время, когда тонкая кожица лопалась, причиняя боль, потом слезала, появившиеся ранки кровоточили, делая почти немыслимым продолжение занятий, но он все равно раз за разом продолжал заниматься, не обращая внимания на боль. Боль от висения на его собственном турнике давно ушла. На месте первых волдырей образовались мозоли, абсолютно нечувствительные к его занятиям. Он давно привык к ним и, почему-то стесняясь своих рук, которые всегда казались ему такими маленькими и не мужскими, редко останавливал на них свой взгляд даже когда машинально мыл руки перед сном. Сейчас он смотрел на них как будто впервые и задумчиво водил пальцем по ладони. Ощущение казалось знакомым, он хотел вспомнить, о чем оно ему напоминает, это казалось очень важным сейчас, но так и не смог.

Внезапно спохватившись, он посмотрел по сторонам и, невольно усмехнувшись, схватил портфель и форму и пошел в раздевалку спортзала.

Странно, но эти несколько минут позволили ему расслабиться, сердце уже не бухало в груди с такой силой, с какой оно билось в конце контрольной.

Мысли о том, что неизбежно произойдет после уроков, никуда не делись, но стали какими-то менее отчетливыми и пугающими. Ему было стыдно признаться даже самому себе в том, что он просто боится. Что он, несмотря на все происшедшее с ним, не поменялся, что он все тот же самый запуганный и затравленный пацан, который так и не смог измениться внутри. Просто не сумел.

Подросток, который, казалось, понимал сознанием, что все эти минувшие месяцы самопожертвования и самоотдачи не могли пройти зря, его усилия не имели права промелькнуть мимо, не оставив следа, подобно никчемному фильму, с которого ты не успел вовремя уйти сразу, как только осознал, что именно ты смотришь. Да они просто не имели права на это.

Но то, что он доказывал себе логикой и рассудком, он никак не мог внушить своему телу.

И все же одно он знал твердо. Он знал, что сейчас он переоденется и войдет в спортзал и постарается дождаться конца этого дня, который когда-нибудь обязательно кончится.

«Ну, не убьют же меня в конце концов», — пробормотал он себе под нос. «Если бы хотели, давно бы прибили».

Эта мысль почему-то совсем его не утешила.

Он переодевался в полном одиночестве. Несмотря на то, что он собрался с духом, почему-то каждое его действие было немного иным, не таким как всегда. Сняв форменный пиджак, он аккуратно повесил его на крючок, разгладив ладонями смявшийся рукав. Он обратил внимание на небольшую дырку на рубашке и несколько секунд думал о том, что надо попросить бабушку ее заштопать, пока она не увеличилась и не расползлась дальше, затем так же придирчиво изучил свои тренировочные штаны. Когда-то синие, после многочисленных стирок они приобрели какой-то белесый оттенок, на коленях надулись пузыри, одна из тесемок, проходящих под пяткой, надорвалась и из нее торчали краешки белых резинок.

Он вздохнул. Других штанов у него все равно не было.

Он натянул их, торопливо завязал шнурки на кедах, в этот момент он осознал, что опаздывает, что в раздевалке никого кроме него нет, повсюду валялись портфели и висела форма, но он остался совершенно один.

Надев майку, он вздохнул еще раз. Она была ощутимо узковата в плечах и ее рукава доходили едва ли до середины предплечья.

Казалось только этим летом на его руках начали расти волосы и ему казалось, что это бросается в глаза и выглядит позорно, они были какого-то черного цвета и каждая девочка, которая посмотрела бы на него, очевидно должна была бы засмеяться и показать пальцем. А ведь там, в спортзале, была Она.

Несколько секунд он старался подтянуть рукава поближе к запястьям, но у него ничего не вышло.

«Ну и ладно. Нашел из-за чего переживать», — сказал он сам себе внезапно. «Ничего это не изменит. Тем более сегодня.»

Постаравшись держаться максимально уверенно, он решительно открыл дверь в спортзал и вошел, прищурившись на мгновение от ослепившего его солнца.

Класс стоял построившись и физрук в новеньком спортивном костюме, который впрочем не скрывал его совсем не спортивного живота, держал в руках классный журнал, уже приступив к перекличке.