Fallout - Equestria

Ещё одна мысль закралась в мою голову. А ведь после этого у пегасов появится целая куча причин, чтобы тоже ненавидеть меня. Я испытала внезапный прилив сочувствия к Скуталу. Мне пришлось стать злодеем, чтобы спасти Эквестрию.

Я медленно отвернулась и перевела взгляд на Вельвет Ремеди, но как только я начала отдаляться от пса, он вновь зашипел:

— Ты сделать это, ты вернуть нам луну и самоцветы ночи, и мы, может, увидеть в тебе не только злодея.

Он кашлянул, а затем нерешительно продолжил:

— И я, возможно, знать ещё кое-кого, кто помогать тебе. Скажи, где вы собираться, и я, может, прислать его к вам.

Я остановилась. Во мне происходила внутренняя борьба. С одной стороны, мне очень хотелось получить ещё одного союзника, это же адская гончая, в конце концов. И моё сердце радостно ёкало от возможности сделать всё ещё лучше. Но с другой стороны, всё остальное нутро закручивалось узлами от одной только мысли о том, чтобы выдать место сбора пони, в чьих копытах будет находиться судьба Эквестрии, монстру, которому я не доверяла.

Анклав поработил их и послал на бойню, на верную смерть. И я не помогла им тогда. А сейчас, после всего, что произошло в Прекрасной Долине… после того, как я кровью адских гончих написала финальные строки в истории их же родного дома… Почему вообще он вдруг решил помочь мне?

Я взглянула на пса-альбиноса. Мои глаза сколзьнули по его новому, сияющему кибер-протезу. Я знала ответ.

Вельвет Ремеди.

Мне не очень хотелось верить псу, но я решила дать ему шанс. И я рассказала ему про хозяйственный магазин, который находился недалеко от стоянки фургонов в Фетлоке.

* * *

Сегодня:

Первый выстрел раздался менее чем через час после наступления рассвета. Думаю, вряд ли кто-нибудь когда-нибудь узнает, чей это был выстрел. Но он ознаменовал собой начало великой битвы. Две огромные армии сошлись на бесплодных землях близ Филлидельфии.

Циклон «Рассвет» изверг из своего чрева чёрную бронированную чуму, которая обрушилась на своего противника с небес. Сотни закованных в броню единорогов и земных пони, многие из которых прошли Яму, галопом неслись им навстречу, стреляя зачарованными пулями из своего боевого оружия и мощных винтовок.

Грифоны поднялись в небо с Филлидельфийской стены, уничтожая из своих анти-мех винтовок каждую цель, которая попадала в поле их зрения. Более дюжины Хищников налетели на них, своим энергетическим оружием превращая Шары Пинки Пай в летающие адские костры. Когда первые четыре Хищника миновали стену, Стерн выпустила свой главный сюрприз.

Несмотря на тяжёлые ранения, кибердракон Красного Глаза пережил битву в Вечнодиком лесу, и только по ему одному ведомой причине продолжал сражаться за Эквестрию. И он был очень зол. Первый из Хищников был разорван в клочья его неистовой силой.

Звук чудовищной силы грома прокатился над землёй, когда в бой вступил «Рассвет».

* * *

Два дня назад:

— Каламити думает, что ты убила его брата, — прямо заявила мне Вельвет. — Я должна знать: ты действительно сделала это?

Должна ли я солгать? Оградить своих друзей от боли? Нет, я уже ступала на эту скользкую дорожку раньше. Ложь своим друзьям, особенно Вельвет, сделала бы всё только хуже.

— Да.

Она молча смотрела на меня.

У меня возникло неприятное чувство дежа-вю; не было ли уже у нас подобного разговора? Я прервала её молчание:

— И прежде чем ты скажешь мне, что я должна была дать ему шанс, знай: ты не видела его там внизу. И ты не видела город Дружбы. — Мой тон постепенно повышался. — У него был шанс. Нужно хотеть измениться или хотя-бы показать малейшие признаки угрызений совести, порядочности или чего-то...

— Хотеть измениться так же, как ты? — её мягкий голос прервал мою шумную тираду. Я замолчала, глядя на кобылу, которая помогла мне заткнуться и тем самым спасла меня.

Успокоившись, я сказала просто:

— Если бы я дала брату Каламити уйти, он, скорее всего, выместил бы свою злобу на всей пустоши. Ему было плевать на жизни других, а Красный Глаз дал ему отличный повод превратить его операцию "Выжигание" во что-то большее, вроде "Изоляции и Кремации".

Что по её мнению мы должны были делать? Парализовать его на то время, пока будем пытаться внушить ему свою мораль? Применить терапию памяти? Из памяти всплыли некоторые неприятные ассоциации, связанные с Министерством Мира.

Затем я остановила себя. Вельвет Ремеди ничего не предполагала. Она просто задала вопрос. Это я увела наш разговор в сомнительном направлении, всё ещё находясь под впечатлением от разговора с адским псом.