Fallout - Equestria

— Так, я вижу, тебе наконец выпал шанс собрать шлем адских гончих, — обратилась я к ржавошкурому пегасу, когда он остановился у мусорки и открыл её крылом. Я узнала то, что было изображено на схемах, найденных нами на энергостанции Гиппокампус №12. Несколько когтей адских гончих слились в исключительно смертоносный рог.

— Агась! — гордо ответил Каламити, выуживая из мусорки старую пачку сигарет. Ксенит выглядела менее возбуждённой.

— Использовать такое оружие не свойственно Стилю Падшего Цезаря, — прокомментировала она, её экзотичный голос приобрёл строгий тон. — Но пегас утверждал, что одними копытами не справиться с щитом аликорнов.

Я моргнула.

— Мы... ожидаем новых проблем с аликорнами? — нерешительно спросила я. Кажется, я вспомнила предупреждение про аликорнов в Руинах Кантерлота. — Я думала, что мы выполняем миссию Богини? Разумеется, они позволят нам пройти.

Сбросив пачку сигарет в свои седельные сумки, Каламити нахмурился, отчего его морда стала ещё более мрачной.

— Ну... Скажем так, мы просто не будем рисковать.

* * *

Ночной шторм перешёл в лёгкий дождик, пока Каламити тащил Небесный Бандит между тёмными скелетами зданий, некогда бывших небоскрёбами Мэйнхэттена. Мы летели к Брыклинскому Кресту, располагавшемуся в никогда не виденной мною части города.

Вельвет Ремеди пошевелилась, уже во второй раз вынырнув из шара Флаттершай с нашего ухода из Стойла Двадцать Девять этим утром. Я посмотрела в сторону, не встречаясь с пристальным взглядом СтилХувза. Каждый пони заслуживает немного уединения.

— Есть кое-что, что я не могу понять, — признала Вельвет Ремеди, посмотрев на меня и откладывая шар памяти в сторону. Её голос всё ещё скрипел, но уже не столь сильно, как несколько часов назад.

У меня не было настроения разговаривать. По моей просьбе меня привели ко всем Отступникам, получившим ранения из-за активации охранной системы. Я извинилась перед каждым. Почти все из них были вежливыми и поблагодарили меня за действия с Коттэджем и раскрытие двух мест, где могли храниться резервные водные талисманы. Лишь один из них нагрубил мне. Должно было быть больше.

— Литлпип, ты рассказывала, что Красный Глаз говорил о контроле над солнцем, луной и погодой. Но никто, даже Богиня Селестия, не мог управлять погодой по всей Эквестрии. Неужели он действительно думает, что, подражая Трикси, он сможет стать могущественнее, чем принцесса Селестия?

Я пожала плечами, не желая разговаривать. К тому же, у меня действительно не было идей.

Вельвет Ремеди потрясла головой.

— Если уж на то пошло, то зачем зацикливаться на солнце и луне? Где-то там и Селестия и Луна направляют их, как было всегда... — Вельвет взглянула на Каламити, их взгляды встретились, когда он посмотрел на наш разговор через плечо. — ...Или же Каламити прав: Богини просто умерли, и солнце с луной научились вставать сами по себе.

В первую очередь это значило, что Богини никогда не были нужны.

— Конечно, во время их руководства это было символом статуса, — сказала Вельвет. — Но Красный Глаз более... практичен. Зачем превращать себя... во что-то вроде неё, чтобы делать то, что ему не нужно?

Каламити ушёл в сторону от почерневших зданий из-за вырвавшейся из них дюжины голубей. Из-за наклона пассажирского фургона я соскользнула со своей скамьи, до слёз ударив заднюю ногу. Паерлайт спрыгнула с бока Вельвет и, вылетев в небо через одно из открытых окон, начала преследование.

Моргая, я раздумывала, не вернуться ли на скамейку. Лежать на полу, конечно, было не так удобно, но вновь упасть на него мне вовсе не хотелось, так что я не стала подниматься.

— Разве не ясно, — произнесла Ксенит. — Он хочет, чтобы ему поклонялись как Богу. Разве есть способ лучше, чем взять на себя роль ваших Богинь?

Я покачала головой.

— Я так не думаю.

Красный Глаз говорил так, будто удалил себя из уравнения. Всё равно как если бы он умер. Ему можно приписать много вещей, но среди них нет мании величия.

— Вы исходите из предположения, которое попросту неверно, — вставил Каламити.

Мы все дружно повернулись к нему.

— А какое предположение верно? — так ласково спросила Вельвет, что если бы не отравление тем газом, она бы буквально промурлыкала этот вопрос.

— По вашим словам, так солнце и луна делают то, что им и положено, — ответил Каламити, поднырнув под угрожающе повисшим между двумя перекошенными башнями пешеходным мостиком. Из его трещин порой осыпалась крошка, пролетая мимо устроившихся снизу кровокрылов. — Я слышал, дескать, Селестия подымала солнце в начале дня и опускала его вечером. Тогда Луна — та, что принцесса — выводила на небо луну и поутру прятала её обратно. Так вроде всё было устроено, да?