Марина Эльденберт - Жертва

— Не вздумаю, — язвительно отозвалась Хилари, — доктор Менгеле.

Тот пропустил шпильку со свойственным ему безразличием. В течение нескольких часов последовала серия тестов и анализов, далеко не самых приятных, а временами весьма болезненных и порой унизительных. Когда все закончилось, Хилари чувствовала себя абсолютно вымотанной и опустошенной. На неё словно прицепили ярлык «Пригодна», как на животное, которое сейчас посадят в клетку и отнесут в лабораторию.

— Отведите её наверх. Вас переводят в главное крыло. У вас неделя на финальный этап подготовки. Вам предстоят последние процедуры перед тем, как будет введен готовый штамм вируса. Вы имеете право посещать тренажерный зал, бассейн и ресторан. Вы можете свободно общаться с теми, кому так же предстоит участие в эксперименте. В эту неделю вы не сможете покидать корпус.

Доктор говорил, как полицейский, зачитывающий права, хотя его слова прозвучали, как приговор. Несмотря на собственную апатию и вполне адекватную усталость, Хилари вздрогнула.

— Вы не имеете права так со мной обращаться… — голос сорвался на шепот, а потом она одним движением вскочила. Голова закружилась, и Хилари не упала только потому, что рядом мгновенно оказались два охранника. Доктор посмотрел на неё с жалостью, граничащей с брезгливостью.

— Второй этаж, комната двадцать восемь, — напомнил он охранникам, и отвернулся, чтобы внести последние данные в компьютер.

Когда они шли в лаборатории, Хилари была слишком напряжена, чтобы обращать внимание на детали. Изнутри это крыло больше напоминало пятизвездочный отель, нежели чем сарай для тех, кого вот-вот отправят в крематорий. Просторные светлые коридоры, застеленные коврами, на стенах копии картин Сальвадора Дали. Двери комнат похожи на двери гостиничных номеров, нежели чем палат.

Из окон ее новой комнаты открывался вид на океан. Вечером разразился настоящий ураган, из-за стены ливня видимость была практически нулевая, а тропические деревья клонились к земле, будто пытаясь защититься от предстоящей им участи быть вырванными с корнем. Хилари рискнула подняться на смотровую площадку. Стеклянный купол, откуда были видны и океан, и горы, казался огромной вакуумной камерой. Извне сюда не проникало ни единого звука. Стоя в центре, Хилари подняла голову вверх. В эпицентре бушующей стихии ей показалось что природа вознамерилась стереть это место с лица земли.

— Красиво, правда? — голос, донесшийся из-за спины, заставил её вздрогнуть. Из-за нависших над островом туч здесь было темно, а искусственное освещение не предполагалось, поэтому она не заметила его сразу. На скамье, ссутулившись, сидел худой мужчина со светлыми спутанными волосами. Нескладный, угловатый, с резкими чертами лица и потухшим взглядом. Хилари поборола в себе желание накричать на него за то, что сразу не обозначил свое присутствие. Он не виноват в том, что с ней произошло. Гаже синдрома жертвы разве что комплекс тирана.

— Красиво, — отозвалась она. Ей действительно нравилось, но вряд ли кто-то из знакомых ей людей определил бы это безумство стихии, как красоту. Скорее, как жуть неимоверную.

— Простите, что напугал. Не думал, что кого-то еще заинтересует ураган. Присоединяйтесь.

Мужчина указал на место рядом с собой, улыбнувшись.

— Знаю, не лучшее место и время для знакомства с девушками, но мне чертовски одиноко. Меня зовут Зак.

— Хилари, — она кивнула, устраиваясь рядом с ним. Мельком взглянула на его браслет: такой же «счастливчик», как и она. Учитывая, что в последнее время все её общение сводилось к собственным воспоминаниям, разговорам с собой по душам да паре встреч с Люком, Хилари не была уверена, что это хорошая идея. Она даже стала замечать за собой некоторую степень социофобии, особенно после сегодняшней встречи с доктором. Хилари подумала, что стала похожа на загнанного дикого зверька. Мечется в тщетных попытках что-то изменить, а в клетку вот-вот пустят газ.

— Наверное, следовало поговорить о чем-то более интересном, чем погода. Но о чем еще можно говорить в сумасшедшем доме.

Он тихо рассмеялся, и Хилари на мгновение показалось, что мужчина слегка не в себе. Что совершенно неудивительно, принимая во внимание сложившиеся обстоятельства.

— Вы не пытались выбраться отсюда? — внезапно спросила она. Да, если эти слова будут услышаны, мало не покажется, но ей было наплевать. Вряд ли к ценным экспериментальным образцам будут применять крайние меры. Хилари выразительно показала камере слежения язык и посмотрела на своего собеседника, ожидая ответа.