Марина Эльденберт - Жертва

Помимо документов и инструкций перед уходом Беатрис вложила в конверт записку, взяв с него слово, что он не будет читать до её отъезда. Сэт сдержал его, и после безумно об этом сожалел.

«Мы больше не увидимся. Как бы ужасно официально это ни звучало, спасибо за все».

Он до сих пор помнил панику, охватившую его после этих слов, и как опрометью бросился в номер Авелин в надежде, что она ещё не уехала. Она открыла ему до того, как Сэт успел постучать.

— Беатрис тебя все-таки бросила?

Вместо ответа он протянул ей записку и прошел в номер. Ему было не до словесных перепалок и язвительных замечаний, он хотел знать. Знать о женщине, которую любил больше жизни, все. Понять, почему она так поступила. Решить, что дальше делать ему. Как ни странно, Авелин смягчилась практически сразу и извинилась.

— Прости, я сама немного на нервах. Располагайся.

В разговоре с ней он не пытался скрыть разочарование и отчаяние. Не хотел поверить, что она так просто рассталась с ним навсегда. Прежний Сэт выкинул бы записку и отправился дальше по течению. Настоящий не желал отпускать Беатрис, отказываться от нее. Сэт увидел в ее прощании вызов. Ему организовали отличное прикрытие с новым именем и легендой. Но разве можно вычеркнуть из памяти все, что было между ними?

Он зашел слишком далеко в своем стремлении изменить мир, и ни к чему хорошему это не привело. Он полюбил женщину, с которой захотел прожить остаток жизни, и теперь ему оставались лишь воспоминания о коротком ярком романе. За несколько лет Сэт узнал больше, чем обычный человек узнает за всю свою жизнь. Он изменился, и это привело его к следующему шагу. Сэт Торнтон решился на нечто большее, чем мог себе представить.

Торнтон и Воронова своим побегом создали приличную по масштабам проблему, но в ней были свои плюсы. Например, появление вышестоящего руководства. Время, проведенное рядом с Рэйвеном позволило Джеймсу понять, что его вряд ли пустят в самый эпицентр событий. Кроу оставался единственным вариантом, чтобы через него приблизиться к загадочному Вальтеру.

Список имен у Вороновой был длинный, и по ним сейчас велась серьезная работа. Заниматься им можно было до бесконечности, но сейчас, когда все внимание и силы были брошены на поиски, Джеймс сместил акценты на её дело. Данные, которые сохранились в Ордене, были скудными, но все-таки они были. При желании из минимума информации тоже можно вытащить немаловажные детали, если штудировать её снова и снова. В основном это была предыстория обращения и короткие справки по промежуточным итогам поиска, который возглавлял Дмитрий. Снова и снова вчитываясь в примелькавшуюся и опостылевшую информацию, Джеймс чувствовал, что упускает нечто очень серьезное, лежащее на поверхности.

Когда Воронова появилась в спальне Торнтона, он не воспринял её, как угрозу, и именно это дало фору твари, которую она привела с собой. Кем бы они ни приходились друг другу, Воронова ей доверяла, как самой себе. Иначе не повернулась бы к ней спиной ни за какие коврижки. Ни один человек в здравом уме и светлой памяти не повернется спиной к измененному, если он не под внушением. Особенно если он сам когда-то был измененным.

Джеймс вернулся к моменту освобождения Беатрис: слишком много ниточек сходилось именно на Зальцбурге. Вытащили её спустя двадцать шесть часов после захвата. По счастливой случайности, краткую справку по операции с приложением о жизни Беатрис до обращения отправили в Вену вместе с основным архивом. За пару часов до того, как филиал был уничтожен.

Стивенс не считал себя параноиком, но в данный момент почему-то подумал о том или о тех, кто решил сохранить эту зацепку для потомков. Был ли обмен данными плановым или спонтанным, сейчас выяснять возможности не предоставлялось. Кое-что интересное вырисовалось при очередном внимательном прочтении дела. Детали, на которые не сразу обращаешь внимание, потому что изначально они кажутся незначительными и никак не связанными друг с другом.

Воронова была беременна, когда её обратили. Случаи обращения женщин в положении имели место быть, и это неизменно провоцировало выкидыш в течение сорока восьми часов максимум. В Зальцбурге Воронова жила в семье швеи, была няней её маленькой дочери. Рэйвен предположил, что Кристи Коул — родня по первой кровной линии. Что, если она была не измененной дочерью Беатрис, а родной? Догадка была на грани фантастки, но Кристи Коул выжила во время эпидемии и не лишилась своих способностей. Можно было предположить, что на почве обращения и потери ребенка Воронова тронулась умом, но измененные не ведут оседлый образ жизни. Для них каждый день, как последний, они не думают о том, что будет через год или через два, хотя наделены фактически бесконечным запасом времени. И совершенно точно они не живут в семьях с мамашами и их дочурками. Если, конечно, одна из них не дорога тебе по каким бы то ни было причинам. Слишком дорога.