Марина Эльденберт - Жертва

В её глазах мелькнул настоящий, живой интерес, и на мгновение Сэт снова усомнился в откровенности этой женщины. Но только на мгновение. Она выложила ему самое сокровенное. Такое не говорят тем, кого собираются использовать. Возможно, обычный человек обрадовался бы тому, что какое-то время сможет жить спокойно, но для Сэта его работа значила больше жизни. Сейчас он это понимал. Он многое осознал рядом с ней.

— Я же обещала позаботиться о вас, — Шерил подтянула к себе колени и обхватив их руками.

Она не стала расспрашивать о разработках и результатах, и у Сэта отлегло от сердца. Шерил действительно была искренней с ним.

— И не обманула, — серьезно ответил он. Несмотря на то, что благодаря ему Шерил не получила заражение или эмболию, она для него сделала намного больше.

— Я твой должник, — он подумал и решил задать вопрос, давно вертевшийся у него на языке. — Скажешь свое настоящее имя?

— Беатрис.

Оно шло ей значительно больше, чем Шерил или Шэрон.

— Ты родилась во Франции?

— В России, — она улыбнулась, — в Санкт-Петербурге. Там и жила до двадцати двух лет. Успела познакомиться с Екатериной Второй. Суровая была тетка.

Сэту всегда было любопытно знакомство с людьми, творящими историю, но больший интерес для него представляла сама Беатрис.

— До двадцати двух? Потом тебя обратили?

— Что за книжное слово «обратили»? — усмехнулась она, и по ее глазам Сэт увидел, что снова сболтнул лишнего. — Ты же ученый.

— По-моему глупость не лечится, — смущенно признался он. — Тебе нравилось в России?

— Я скучаю по ней, — призналась Беатрис, — в последнее время я там редкая гостья. Много воды утекло и временами мне не нравится то, что я вижу в настоящем, но я люблю её. Не могу заставить себя отвлечься от мыслей, каково это — вернуться в страну, где осталась твоя душа. Вернуться, чтобы остаться.

— Мы могли бы поехать туда, — предложил Сэт. — Насколько я понял, нам все равно, где выжидать, наш след вроде как потеряли. А я никогда не был в России.

В последнее время он прятался в маленьких городах, в Штатах и Канаде. До этого нигде и не был, не считая нескольких конференций в Европе, где все достопримечательности созерцал из окна автомобиля по пути от аэропорта до отеля. Постоянная работа над проектами почти полностью лишила его отпусков. Последним путешествием стала неделя в Мексике шесть лет назад. Как много он упустил в своей жизни… И сейчас не хотел потерять возможность посетить такую огромную и интересную страну как Россия. Особенно потому, что Беатрис — он прочел это в её глазах — будет это приятно.

Её удивило его предложение, как будто она не ожидала, но по старой привычке ничем не выдала своих эмоций.

— Почему бы и нет. Возможно, сейчас самое время оставить прошлое в прошлом.

— Боюсь только, что средств на это путешествие у меня не хватит, — Сэт внезапно вспомнил о своем финансовом положении и мысленно обругал себя последними словами. — Наличных почти не осталось, а все мои счета заморожены после…

— Совсем забыла, — фыркнула Беатрис, — у меня ещё есть твоя тысяча за экскурсию по Канаде. Ты спас мне жизнь, так что они снова твои. Плюс пару тысяч сверху в качестве аванса — за работу, которая тебе ещё предстоит. Так что ткни пальцем в карту, и скоро мы будем на месте.

Сэт мысленно поблагодарил её за тактичность и вздохнул с облегчением. Путешествовать на средства Беатрис он не смог бы при всем желании, это был бы окончательный нокаут его мужской гордости. Тем более что в голову полезли совершенно ненужные мысли о ней самой, на фоне воспоминаний о её ночных похождениях. Какую вообще работу она имела в виду? Покачав головой, он отмахнулся от интимной догадки, не вполне отдавая себе отчет в том, что слегка покраснел. Слишком прозрачным был намек. И был ли вообще?

— Значит, Санкт-Петербург? — поинтересовался Сэт.

— Пожалуй. Посмотрю, во что превратился город. Если обойдется без погонь и перестрелок, даже не вмешаемся в архитектурный ансамбль.

Сэта ошарашил ее план развлечений, и он не сразу сообразил, что Беатрис шутит. Он надеялся когда-нибудь привыкнуть к её специфическому юмору и к привычке шутить, не меняясь в лице.

— В фильмах о Джеймсе Бонде всегда что-нибудь рушится, — заметила она, допивая молоко и отправляя в рот последнюю оливку.

— Я бы предпочел оказаться на съемках семейной комедии с хэппи-эндом.

С того самого дня, как она дала свое согласие на работу с профессором, ложь стала неотъемлемой частью её жизни. Ложь про загадочного конкурента Вальтера, ложь про формулы, которые она якобы изменила. Она даже не побрезговала приплести сюда Люка, чтобы сыграть на чувствах, и от этого чувствовала себя грязной до омерзения. Для Беатрис, привыкшей все решать напрямик, не избегая откровенных ссор и сцен, эта история казалась отвратительной. Она всегда выбирала себе партнеров исключительно по собственному желанию и симпатиям, и мысль о том, что ей предстоит затащить этого типа в постель, вызывала у неё рвотные позывы.