Вальдэ Хан - Храм

— Уведите, — сказал жрец и вновь погрузился в свои раздумья, казалось, тут же забыв о человеке, чья судьба целиком от него зависела.

Когда Пластун вернулся в яму, соратники набросились на него с расспросами. Охотник отвечал скупо.

— Ну как вообще? – спросил Терновник.

— Вообще – плохо, — подытожил он.

Место оказалось как нельзя удачное. Дерево росло не вверх, а скорее в сторону, нависая разлапистой кроной над охранными камнями. Да еще и на пригорке!

Лежа в тени остролистых ветвей, Свист без опаски наблюдал за деревней, припав к окулярам бинокля. А когда наступит ночь, он просто переберется немного вперед, под защиту валунов.

Отсюда хорошо была видна яма с пленными, пирамида, и жертвенник на ее вершине. Свист видел как человек в длинных одеждах кладет мерцало на алтарь – большую каменную чашу, в виде свернувшейся в четыре кольца змеи. Проковырявшись немного у головы изваяния, он вознес руки к небу. Свист увидел вспыхнувшие светильники, а после жертвенник укутался в непроницаемый дым, словно в шерстяное одеяло и охотник уже ничего не смог разглядеть.

«Мерцала меняет», — понял Свист и досадуя на дым отнял от глаз бинокль – уж очень ему хотелось узнать куда деваются мерцала.

Ближе к вечеру к яме подошли четверо, кажется – те самые шаманы. Вскоре из узилища появился Пластун, которому тут же набросили мешок на голову и куда‑то увели. Свист не на шутку перепугался – а вдруг они наставника на убой повели? Но через некоторое время охотника вернули в яму, на первый взгляд, живого и невредимого.

Со вздохом облегчения Свист отнял бинокль от глаз. Он выяснил все, что мог, теперь оставалось решить главную задачку – как вытащить соплеменников из ямы?

Дождавшись ночи, Свист осторожно спустился с пригорка, и начал свое продвижение к яме. Дикари расходились по хижинам, кое–где еще слышались голоса – деревня готовилась к ночи.

Дважды он чуть было не налетел на позднего прохожего, но вовремя успевал укрыться. Деревня была довольно‑таки захламлена разной утварью – было где спрятаться. Так что пробраться к узилищу не составляло такого уж большого труда.

Охраны у ямы никакой не было. Да и зачем? Решетка на запоре, изнутри не поднять, а главное, куда бежать ночью‑то?

Свист лег у края ямы, заглянул. Охотники полулежали у стен – кажется, спали. Свист бросил в лысеющую голову Пластуна комочком земли. Бывалый охотник встрепенулся, яростно зыркнул вверх, но когда разобрал, кто это его так лихо разбудил – расплылся в довольной улыбке.

— Ты как? – прошептал Свист.

— Так себе, — признался Пластун, — Дикобраза убили.

— Я видел. Как мне вас вытащить?

Свист аккуратно, чтобы не шуметь, стал открывать решетку.

— Просто так убежать не выйдет. Змееныши хорошо знают эти леса – нагонят и на куски порежут, — Пластун выбрался из ямы и протянул руку товарищу, помогая тому подняться.

— Что тогда делать?

Свист так и не успел придумать план спасательной операции, и сложившаяся ситуация казалась ему безвыходной.

— Тогда сбрасывайте сапоги, — ответил Пластун. – Свист, ты должен был прятаться где‑то до наступления темноты. Ведь так?

— Верно. На северной окраине, — он показал рукой, — есть очень подходящее место.

— Веди ребят туда, только не напрямик. Следы ваших босых ног неотличимы от дикарских.

— А ты?

— А я попытаюсь сбить эту орду с толку.

С этими словами Пластун исчез в темноте.

Свист тронул за плечо охотника, стоявшего рядом – поспешим.

Он провел рукой по жидким волосам – шапку жалко. Потерялась где‑то в лесу, а когда – и не вспомнить.

Пластун затаился в тени каменного строения с плоской крышей, похожего на коробку. Развалины таких вот домиков он часто видел у себя в Верхнем Лесу. У лишенного дверей портала стояли двое туземцев с трофейным оружием за спиной. Как две статуи, не переговаривались, не пытались прислониться к нагретому за день камню, только посматривали по сторонам – хорошо стояли, с толком.

Пластун узнал свою винтовку и скрипнул зубами от досады.

Спокойно, не торопясь он покинул тень и шагнул к караульным. Те и ухом не повели. Пластун шел медленно, каждый шаг давался ему с огромным трудом, по лицу катились крупные капли пота, а кулаки сжались так, что костяшки побелели.

Он миновал невозмутимую охрану, войдя в помещение.

Тут было довольно темно, единственным источником света оказался стеганый ягдташ, небрежно оставленный на столе. Клапан с вышитым змеем был едва откинут – оттуда и лился мягкий свет.