Вальдэ Хан - Храм

— Через три дня. Если все пойдет как нужно.

Свист еще хотел спросить, почему намеченную дату начала похода Орех держал в тайне от остальных, но передумал.

Светляк стоял с простертой вперед рукой. Справа от жаровни, сложив руки на груди, с покровительственным видом возвышался Ведун, а перед помостом преклонили колени верные Ореху охотники. Мужчины приносили присягу Свету.

— Я клянусь светом в моей душе, — громко и величественно произнес Светляк.

— Я клянусь светом в моей душе, — повторили те, кто приносил клятву.

Свист чувствовал себя жутко неловко. Во–первых, ему пришлось пойти на поводу у Ведуна, что странным образом его злило. Во–вторых, он чувствовал себя лицемером – Пластун, человек которого охотник очень уважал, верил в Свет по–настоящему, а сам Свист – нет. Ему даже казалось, что принося ничего не значащую для него самого клятву, он может обидеть своего наставника. Но послушно повторял слово в слово все, что говорил Светляк.

— Нести Свет в самые темные уголки.

— Нести Свет в самые темные уголки.

— Пускай же Светоносец освещает мой путь.

— Пускай же Светоносец освещает мой путь.

— Клянусь, — торжественно пропел паладин.

— Клянусь, — хором ответили люди.

Те, кто принес свою клятву раньше, до сего момента ожидали под стенами трапезной, бросились поздравлять новообретенных братьев во Свете, обнимая их и подбадривая. Свист отвечал на приветствия, стараясь не глядеть людям в глаза.

— Приветствую тебя, брат мой, — проворковала Арахна, нежно обнимая охотника за шею. – Я давно ждала, когда твою душу коснется благодать Светоносца, и ты примешь Его Свет.

Десятник растерся, не зная, что ответить.

Пока он собирался с мыслями, девушка исчезла в толпе.

— Это Ведун попросил ее подбодрить тебя. Так что не обольщайся, — шепнул в ухо Свиста неведомо как оказавшийся поблизости Орех. – Я сам слышал.

— От тебя ничего не может укрыться, — несколько разочарованно развел руками Свист.

— Это правда, не может, — хищно ухмыльнулся воевода.

Свист поплелся к выходу, желая поскорее остаться в одиночестве. На душе было гадко, и видеть искреннюю радость на лицах принявших Свет было неприятно.

Оказавшись у себя в каморке, вдруг ставшей ему чужой и неприветливой, Свист слушал, как внизу Орех коротко, но довольно красноречиво объявляет о скором начале похода. Потом охотник с тоской вспомнил Новый Дом, и вдруг подумал, что в последнее время он успел позабыть о кошмарах, так долго не дававших ему покоя.

— Скорее бы уже уйти вниз, — пробормотал в подушку Свист.

День обещал быть безоблачным и погожим, это было ясно уже сейчас, хотя солнце, едва поднявшееся на востоке, еще не просушило ночную росу.

— Настал этот великий день! – Ведун протянул руки к небу. – Свет указал нам наш путь, и путь этот – рассеять тьму и невежество. Там внизу отвратительная ересь пустила черные всходы, прорастая в душах заблудших. Наш святой Долг – выжечь заразу, испепелить ее, дабы не оскорбляла она самим своим существованием взор Светоносца, под Его небом.

Ведун указал на встающее солнце.

— Око Света, оно согревает нас, прогоняет демонов ночи, оно освещает нам путь. Дети Света, не посрамите же славу истинного бога, свет которого вы несете!

— Свет! – взревело войско.

Пять десятков мужчин стояли на площади перед Старым Домом, воинственно потрясая оружием. Свист видел, как над площадью пылает невидимый огонь людской ярости, что разжег Ведун в сердцах этих воинов. Десятник поглядел на стоявшего рядом воеводу, без сомнения тот видел то же самое. Янтарное пламя пульсировало, росло, и Свисту уже казалось, что он кожей чувствует его жар. Еще немного, и волосы на голове начнут тлеть.

— Благослови вас Свет! – Ведун взмахнул рукой с факелом, салютуя войску.

В воздухе поплыл начертанный огнем символ, багровые линии слились в незамысловатый узор, хорошо видимый даже при дневном свете.

— Хвала Светоносцу!

От этого рыка пламя вздыбилось, раздалось в полнеба, вдруг лопнув, словно пузырь раскаленной магмы, и принялось медленно оседать жгучей пылью в сердцах собравшихся. Вместе с ним медленно гас начертанный Ведуном символ.

Орех повернулся лицом к войску, набрал в грудь побольше воздуха, и проревел:

— По отрядам, стройся!

Выучка дала себя знать, – люди быстро построились в нужном порядке.

— Не опозорьте меня перед этими дикарями! А теперь в строевом порядке, в поход марш!