Вальдэ Хан - Храм

— Смотри‑ка, — Свист опустился на колено, раздвинув стволом винтовки траву.

Прямо под висящим телом был установлен плоский камень, на котором лежал ржавый нож, треснувшая чашка и засохшая до невозможного лепешка.

— Интересно, что это? – десятник разглядывал лежащие на камне предметы, но руками трогать все же не стал.

— Это жертвенник! Мерзкое капище! Гадоверы почитают этого мертвеца или демона, оставляя ему подарки, — в голосе Пробоя клокотали гнев и омерзение.

— Тоже, наверное, когда забредали сюда, пугались его, — усмехнулся десятник, — вот и хотели заручиться его расположением.

Пробой обошел жертвенник вокруг, потом бросил опасливый взгляд на оскаленный череп и вдруг быстро смел носком сапога все, что лежало на камне.

— Мне противна сама мысль о том, что кто‑то может поклоняться нашему врагу!

Свист подумал, что раз они собираются истреблять самих людей, то уничтожить символы их верований будет вполне логично.

— Давай двигать отсюда, задание мы выполнили. Отметим этого висельника, хороший же ориентир, — и быстро поправился, поймав испепеляющий взгляд Пробоя, — ну не хороший, а приметный. Пойдем‑ка.

Свист потянул Грозовика за собой, но тот все еще завороженно разглядывал оскаленный череп.

— Я раньше никогда не видел мертвых людей. Это, конечно, страшно, но вроде как‑то завораживает.

— Тебе еще много таких вот повидать придется, — угрюмо заметил Пробой, забрасывая старое ружье на плечо, — когда пойдем дикарей резать.

Вскоре они покинули зловещее место, оставив напугавшего их мертвеца в его вечном одиночестве.

Тройки разведчиков возвращались еще два дня после того, как Свист привел свой отряд в Старый Дом. Каждый из вернувшихся сперва держал ответ перед Орехом и Пластуном, отвечая на дотошные вопросы. Те сверялись с картой, делали какие‑то заметки и кивали словам разведчиков, будто и так все наперед знали.

Свист во всех подробностях описал командирам каждую минуту их вылазки, хотя и считал это лишним.

— Парень, — начал Орех, почти смущенно косясь на Пластуна. – Ты это… сходи к Ведуну, пускай он обряд очищения произведет, да не тяни.

— Он что должен сделать? – переспросил десятник.

— Ты побывал в проклятом месте, и возможно несешь в себе порчу ночи. Дабы не дать ей пустить корни в нашем Доме, тебе нужно очиститься, — неожиданно сказал Пластун.

— Но, я же приветствовал Свет, когда паладин остановил меня в сторожке.

— В данном случае этого мало, — сокрушенно пожал плечами Пластун и, кряхтя, поднялся с табурета, на котором все это время восседал, забросив ногу на ногу. – Пойдем вместе.

Свист вспомнил, как Ведун начертал в воздухе знак, и испугался – а вдруг он сможет прочесть его мысли? Вдруг помимо своего желания Свист предаст своих товарищей? Вдруг Ведун с помощью силы мерцала сломит его? Вдруг.

Пластун увлек его за собой, но десятник успел бросить беглый взгляд через плечо – воевода сидел, выпрямив спину, спокойный и даже задумчивый. Поймав взгляд охотника, Орех успокаивающе кивнул.

«Орех сам направил меня на обряд, значит – уверен во мне», — старался успокоить себя Свист.

Дверной проем небольшой каморки на пятом ярусе был занавешен плотным покрывалом с грубо нарисованным символом – то ли очаг, то ли факел. Справа от входа скучал Светолюб, заткнув большие пальцы рук за ремень. Под стеной выстроилась очередь из шести разведчиков, сегодняшним днем вернувшихся из вылазок.

— Видишь? – Пластун указал на людей. – Все должны пройти через это.

— Давай, десятник, как старшего по званию я тебя пропущу вперед, — Сукоруб посторонился.

Свист сухо поблагодарил товарища и встал в очередь.

Вскоре пришел и его черед. Светолюб пригласил десятника пройти внутрь и откинул полог. Из образовавшегося отверстия тут же полился нестерпимо яркий свет. Или Свет.

Прикрыв глаза ладонью, Свист шагнул через порог.

— Это чертог чистоты, — раздался голос Ведуна.

Глаза охотника помаленьку привыкали к обилию света, но он все еще жмурился, стараясь смотреть через узкие щелочки век.

Прямо на полу стояли с десяток разнообразных светильников и ламп, но еще больше их свисало с железных крючьев, вбитых в стены. Свет, лившийся буквально отовсюду, растворял любую тень.

Ведун стоял посредине комнаты в длинном белом одеянии, пряча лицо за низко надвинутым капюшоном. В руке он держал деревянный посох, на конце которого проволокой были прикручены промасленные тряпки, будто у факела, горящие ослепительно белым пламенем, хорошо заметным даже в этом обилии света.