Генри Хаггард - Нада

На следующий день, часа за два до полудня. Чека вышел из хижины, где просидел всю ночь, и перешел в небольшой крааль, окруженный окопом, шагах в пятидесяти от хижины. На мне лежала обязанность день за днем выбирать место,

где царь будет заседать, чтобы выслушивать мнение своих индунов note 5 Note5 Советников. и произносить суд над теми, кого он желал умертвить; сегодня же я избрал это место. Чека шел от своей хижины до крааля один, и, по некоторым соображениям, я пошел за ним. На ходу царь оглянулся на меня и тихо спросил:

— Все ли готово, Мопо?

— Все готово. Черный! — отвечал я. — Полк «Убийц» будет здесь в полдень!

— Где принцы, Мопо? — снова спросил царь.

— Принцы сидят в домах своих женщин со своими женами, царь, — отвечал я, — они пьют пиво и спят на коленях своих жен!

Чека мрачно улыбнулся.

— В последний раз, Мопо!

— В последний раз, царь!

Мы дошли до крааля, и Чека сел в тени тростниковой изгороди, на воловьи кожи. Около него стояла девушка, держа тыквенную бутылку с пивом, здесь же находился старый военачальник Ингуацонка, брат Унанды, Матери Небес, и вождь Умксамама, которого любил Чека. Вскоре после того, как мы пришли в крааль, вошли люди, несшие журавлиные перья. Царь посылал их собирать эти перья в местах, лежащих очень далеко от крааля Дугузы, и людей немедленно допустили к царю. Они долго не возвращались, и царь гневался на них. Предводитель этого отряда был старый вождь, который участвовал во многих битвах под начальством Чеки и более не мог воевать, потому что ему топором отрубили правую руку. Это был человек большого роста и очень храбрый.

Чека спросил его, почему он так долго не приносил перьев; тот отвечал, что птицы улетели из тех мест, куда его посылали, и ему пришлось ждать их возвращения.

— Ты должен был отправиться в погоню за журавлями, даже если бы они пролетели сквозь солнечный закат, непослушная собака, — возразил царь. — Уведите его и всех тех, кто был с ним!

Некоторые из воинов стали молить о пощаде, но вождь их только отдал честь царю, называл его «Отцом» и прося о милости перед смертью.

— Отец мой, — сказал начальник, — я хочу просить тебя о двух милостях. Я много раз сражался в битвах рядом с тобой, когда оба мы были молоды, и никогда не поворачивался спиной к врагу. Удар, отрубивший эту руку, был направлен в твою голову, царь, я остановил его голой рукой. Все это пустяки, по твоей воле я живу и по твоей умираю. Осмелюсь ли оспаривать повеление царя? Но я прошу тебя, чтоб ты снял с себя плащ, о царь, для того, чтобы в последний раз глаза мои могли насладиться видом того, кого я люблю более всех людей!

— Ты многоречив! — сказал царь. — Что еще?

— Еще позволь, отец мой, проститься мне с сыном, он маленький ребенок, не выше моего колена, царь! — И вождь тронул себя рукой немного выше колена.

— Твое первое желание я исполню! — отвечал царь, спуская плащ с плеч и показывая из-под него свою мощную грудь. — Вторая просьба будет также исполнена, не хочу я добровольно разлучать отца с сыном. Приведите мальчика, ты простишься с ним, а затем убьешь его своей собственной рукой, после чего убьют и тебя самого, мы же посмотрим на это зрелище!

Человек этот с черной кожей стал серым и задрожал слегка, но прошептал:

— Воля царя — приказ для его слуги. Приведите ребенка!

Я взглянул на Чеку и увидел, что слезы текли по его лицу и что словами своими хотел он только испытать старого вождя, любившего его до конца.

— Отпустите его, — сказал царь, — его и бывших с ним!

И они ушли с радостью в сердце и прославляли имя царя.

Я рассказал тебе об этом, отец, хотя это не касается моей повести, потому что только в тот день был я свидетелем того, как Чека помиловал осужденного им на смерть.

В то время, как начальник со своим отрядом выходил из ворот крааля, царю доложили на ухо, что какой-то человек желает его видеть. Он вполз на коленях. Я узнал Мезило, которому Чека дал поручение к Булалио-Убийце, правящему народом Секиры. Да, то был Мезило, но он утратил свою полноту и сильно похудел от долгих странствий, кроме того на спине у него виднелись следы палок, едва начинающие заживать.

— Кто ты? — спросил Чека.

— Я Мезило, из племени Секиры, которому ты приказал отправиться к Булалио-Убийце, их начальнику, и вернуться на тридцатый день. Царь, я вернулся, но в печальном состоянии!

— Это видно! — заметил царь, громко смеясь. — Теперь я вспомнил, говори, Мезило Худой, бывший Мезило Толстый, что скажешь ты об Убийце? Явится ли он сюда со своим народом и передаст ли в мои руки секиру?