Густав Эмар - Сурикэ

— К вашим услугам, генерал.

— Я в этом уверен, — сказал генерал, смеясь. — Мое почтение, господа; завтра мы увидимся в пороховом дыму.

Генерал остался один; он написал письмо, потом велел позвать полковника Бугенвиля. Полковник сейчас же явился.

— Полковник, — сказал генерал, — завтра мы должны ждать неприятеля.

— Тем лучше, — сказал полковник, потирая руки.

— Я не хочу лишать вас возможности присутствовать в сражении, это было бы для вас большим огорчением.

— От всего сердца благодарю вас, генерал! — воскликнул полковник Бугенвиль.

— Это письмо вы передадите Дорелю; затем дайте мне слово, что по окончании сражения вы немедленно отправитесь в Квебек.

— Клянусь, что исполню ваше приказание, генерал.

— Хорошо, будьте как можно бдительнее и постарайтесь разузнать, что там делается.

— Будьте покойны, генерал; я знаю, насколько важно, чтобы вы имели все необходимые сведения.

— В том-то и дело. До свидания, увидимся сегодня вечером на военном совете.

— Солдаты и офицеры уже знают, что неприятель близко, и все в восторге.

— Тем лучше, я не боюсь за них, я знаю, что каждый исполнит свой долг.

— Они боятся только одного: как бы неприятель не изменил своего намерения и не повернул назад.

— Этого нечего опасаться, англичане слишком уверены в своих силах и не отступят.

— Дай Бог.

— До вечера, полковник.

Генерал и полковник протянули друг другу руки и разошлись.

На другой день, согласно предсказанию Белюмера, с восходом солнца появился неприятель, и его действительно можно было сравнить с тучей саранчи.

Река Шют буквально покрылась всевозможными судами, которые в общем представляли зрелище живописное, но вместе с тем и грозное.

Неприятелю была приготовлена жаркая встреча.

Англичане не имели ни малейшего понятия о местности, на которой готовились оперировать, пренебрегли самыми обыкновенными предосторожностями, настолько была велика у них уверенность в победе.

Весь маленький гарнизон Карильона собрался за ретраншементами, защищенными с фронта глубокими болотами.

Воюющие стороны посвятили все утро окончанию военных приготовлений.

Около полудня Аберкромби наконец двинулся к французским ретраншементам с быстротою, достойной великой армии.

Английское войско было разделено на четыре колонны, между которыми помещались легковооруженные отряды.

Французы без выстрела подпустили неприятеля на расстояние сорока пяти шагов и тогда открыли сильнейший и губительный огонь.

Отряд, состоящий из сотни лесных охотников и краснокожих под начальством Шарля Лебо, нанес англичанам громадные потерпи; появляясь беспрестанно там, где их не ожидали, охотники исчезали, осыпая неприятеля градом пуль.

В продолжение шести часов английские колонны с ожесточением нападали на ретраншементы; они сделали шесть последовательных атак; их упорство разбилось о стойкость французов.

Англичане, которых множество было убито, в десяти-двенадцати шагах от ретраншемента не могли его взять.

Наконец королевский шотландский полк, став во главе колонны, двинулся на приступ; колонна шла решительно и хладнокровно, сохраняя порядок, как на смотру.

Французы, воодушевленные геройской храбростью Монкальма, бились радостно и весело при криках: «Да здравствует король и наш главнокомандующий!»

Французский огонь производил в рядах англичан страшные опустошения; шевалье Леви произвел мастерскую атаку на левый неприятельский фланг; пушки с высоты форта отогнали и рассеяли английскую эскадру на реке Шют.

Когда королевский шотландский полк выстроился, главнокомандующий, смеясь, сказал:

— Дети, неприятель делает последнее усилие; сражение выиграно; примем же этих добрых людей, как они того стоят.

— Да здравствует король и наш главнокомандующий! — было ему ответом.

— Не будем торопиться; не стреляйте без моего приказания.

Королевский полк приближался спокойно, гордо, решительно.

Когда они были в двадцать пяти шагах от ретраншемента, полковник их крикнул, маша саблей:

— Вперед! На приступ! На приступ! Редут замер.

Солдаты молча стояли с взведенными курками.

— Стреляй! — крикнул Монкальм твердым и звучным голосом.

Раздался страшный залп.

Шотландцы на минуту попятились, потом бросились вперед.

Четыре раза пробовали они взобраться на редут; четыре раза были отбиты.

Менее чем в десять минут полк храбрецов и красавцев потерял до 950 человек.