Густав Эмар - Фланкер

Верный Прицел благодаря продолжительной жизни в прериях говорил на разных индейских наречиях с той же легкостью, что и на своем родном языке. Услышав вопрос краснокожего, он понял, что его испытывают, и ответил с самоуверенностью, необходимой для верного исполнения его роли:

— Не вождь ли брат мой?

— Да, вождь.

— Так спрашивай, брат мой, Кролик будет тебе отвечать, — сказал Верный Прицел, окрестив себя таким невинным именем.

— Мне не о чем спрашивать моего брата, — ответил вождь вежливо, — я знаю, кто он и откуда пришел: брат мой — один из посвященных в великую науку мудрого племени Юма.

— Вождь верно сказал, — ответил охотник, — вижу, что он говорил с Летучим Орлом.

— Давно ли брат мой покинул свое племя?

— Вот уже семь месяцев прошло после того, как я надел дорожные мокасины.

— Где же лежат земли охоты, принадлежащие племени моего брата?

— По берегам безмерного озера — моря.

— Думает ли брат мой заняться врачеванием в Небесном городе?

— Кролик пришел сюда именно с этой целью и еще затем, чтобы поклониться Ваконде в великолепном храме, который набожные индейцы построили ему в Небесном городе.

— Хорошо, брат мой умный человек, племя его мирное, — заключил индеец и гордо поднял голову. — Я — известный воин, зовут меня Атояк.

— Брат мой великий вождь, — ответил охотник с поклоном.

Атояк принял этот ответ с надлежащей важностью.

— Я сын святого сословия, которому вверена охрана храма, — сказал он.

— Да благословит Ваконда род моего брата.

— Пусть брат мой, Кролик, последует за мной; мы пойдем к друзьям, ожидающим нас, а после Атояк проведет его в свое жилище, которое будет принадлежать моему брату во все время его пребывания в Небесном городе.

— Кролик не достоин отряхнуть пыль своих мокасин на пороге его дома.

— Ваконда благословляет странников; брат мой Кролик — гость вождя, пусть он идет за вождем.

— Пойду, если этого хочет вождь.

Оба пошли в город. Дорогой к ним присоединились Летучий Орел и Дикая Роза.

Все вместе направились к дому, занимаемому вождем, находившемуся в противоположном конце города. Этот продолжительный переход дал охотнику возможность ознакомиться с расположением города. Наконец они пришли.

Голубка, жена Атояка, скрестив ноги, сидела на соломенной циновке и готовила маисовые лепешки, назначенные, вероятно, на обед ее мужу.

Около нее находились четыре невольницы. При появлении вождя вместе с гостями, женщины с любопытством взглянули на них.

— Голубка, — сказал вождь с достоинством, — я привел к нам гостей; великого вождя команчей и его жену ты знаешь, а этот гость — великий исцелитель из племени Юма. Зовут его Кролик, он также будет жить с нами.

— Летучий Орел, Дикая Роза и великий исцелитель — приятные гости в доме Атояка, — ответила Голубка с доброжелательной улыбкой, — Голубка их раба.

Голубка была милая женщина лет тридцати, но на вид ей казалось за пятьдесят.

— Мать моя позволит мне поцеловать ее ноги, — любезно ответил охотник.

— Брат мой поцелует лицо Голубки, — возразила жена Атояка, подставляя охотнику свою щеку, к которой он прикоснулся с глубоким уважением.

— Теперь братья мои выпьют с дороги прохладного напитка, — продолжала Голубка, — дорога была длинная и пыльная, солнечные лучи жгучи.

— Напиток утолит жажду путешественников, — ответил Верный Прицел за себя и за товарищей.

Знакомство состоялось.

Невольницы придвинули путешественникам скамейки, на которые те с удовольствием опустились; потом принесли красные глиняные сосуды, наполненные напитком, и любезная хозяйка сама поднесла гостям угощение.

Стараясь отвечать любезностями на гостеприимное внимание хозяина, Верный Прицел в то же время внимательно осматривал внутренность дома, желая составить себе понятие по этому образцу о всех городских домах, справедливо полагая, что расположение их должно быть везде одинаково.

Комната, в которой Атояк принимал своих гостей, была довольно большой, квадратной; ее выбеленные стены были украшены человеческими скальпами и висевшим в ряд блестящим оружием. Вдоль стен были наложены груды мехов и покрывал, предназначенных для постелей. Посреди комнаты стоял низкий стол и около него различные деревянные скамейки и табуреты, также очень низкие.