Густав Эмар - Фланкер

— Что именно?

— Что находится в паланкине дона Мигеля?

— Без сомнения, женщина, так надо полагать.

— Не станем ничего предполагать, друг мой, время всеобъяснит.

— Дай-то Бог!

Обменявшись этими фразами, они подошли к опушке леса и остановились, чтобы оглядеться.

— Уже поздно, — заметил Верный Прицел.

— Да, уже близко к полудню. Иди за мной, мы скоро наверстаем потерянное время. Не согласишься ли ты вместо ходьбы продолжить путь верхом?

— Конечно, если бы у нас были лошади!

— Именно это я и хочу предложить тебе.

— Как! У тебя есть лошади?

— Отправляясь сегодня ночью с Руперто на свидание, назначенное мне доном Хосе, я оставил здесь наших коней. Пойдем сюда, мы их тотчас увидим.

В самом деле, не прошли они и тридцати шагов в направлении, указанном Вольной Пулей, как увидели коней, спокойно жевавших молодые побеги. Услышав свист охотника, кони тотчас подняли головы, осмотрелись и пустились к нему с радостным ржанием. Охотники поправили их сбрую, вскочили на них и поехали.

— Теперь, я думаю, мы не опоздаем, кони привезут нас вовремя. Поговорим пока. Скажи мне, Вольная Пуля, ты уже виделся с доном Мигелем Ортегой?

— Признаюсь, никогда еще я не видел его.

— Так ты его не знаешь?

— Если верить словам дона Хосе, то это должен быть негодяй, но я, не имея с ним никаких дел, был бы в затруднении составить о нем какое бы то ни было ясное понятие.

— А я знаю его.

— О! И давно?

— Не очень давно, но, пожалуй, узнал настолько, что имею возможность судить о нем.

— Что же ты о нем скажешь?

— Много хорошего, но много и дурного; он нисколько не лучше и не хуже других. Сегодня ночью, предчувствуя, что ты станешь говорить мне о нем и желая не мешать тебе свободно объясниться, я сказал, что почти не знаю его, но очень возможно, что скоро твое мнение о нем окончательно установится, и ты, быть может, раскаешься, что до сих пор помогал этому дону Хосе, как ты его называешь.

— Хочешь ты, чтобы я говорил с тобой откровенно, Верный Прицел?

— Говори, друг мой, мне приятно будет узнать твои мысли.

— Я уверен, что тебе не меньше моего известна история, которую я рассказал ночью, и вот почему я в этом убеждаюсь: ты слишком опытный и осторожный человек, чтобы без важной причины встать на защиту человека, на которого, по правилам, существующим в прериях, ты скорее должен глядеть как на врага и вообще как на личность, с которой неприятно иметь какие-либо дела.

— В твоих словах есть правда, Вольная Пуля, — сказал Верный Прицел с усмешкой. — Не стану лукавить с тобой: да, важные причины заставляют меня защищать этого человека — не могу сказать тебе сию минуту, какие это причины, это чужая тайна. Положись на нашу старую дружбу и предоставь мне действовать по моему усмотрению.

— В добрый час. Только теперь я начинаю все видеть ясно, и что бы ни было, ты можешь рассчитывать на меня.

— Слава Богу! Я знал, что мы поймем друг друга… но тише, мы на месте свидания, не подавай виду, что ты что-то знаешь. Посмотри-ка, мексиканцы не заставили себя ждать, они уже раскинули лагерь на берегу реки.

В самом деле, вблизи виднелся лагерь охотников, прилегая одной стороной к реке, а другой — к лесу и представляя

собой укрепление, хорошо защищенное тюками и поваленными стволами деревьев. Оба охотника назвали свои имена караульным, и их пропустили в лагерь без всякого затруднения.

Дона Мигеля Ортеги в лагере не было, люди каждую минуту ожидали его появления. Охотники сошли с лошадей, стреножили их и спокойно сели перед огнем.

Дон Стефано Коэчо покинул лагерь на рассвете, как он и объявил накануне.

Для ясного понимания последующих событий мы, пользуясь преимуществом рассказчика, отступим на пятнадцать дней назад и представим читателю сцену, тесно связанную с самыми важными событиями этой истории, происходившую в нескольких сотнях миль от того места, где случайно собрались главные действующие лица.

Пройдя ссылочное местечко Тубак, путешественник очутится перед девственным лесом, простирающимся на триста двадцать миль в глубину и на восемьдесят с лишком в ширину.

Перейдя и его со всеми трудностями, какие только можно вообразить, он увидит перед собой необозримую равнину, в центре которой возвышается индейский город, в котором не был еще ни один европеец, истинное местоположение которого еще никому неизвестно и который со времени покорения Америки бледнолицыми служит убежищем остаткам Ацтеков.