Сара Пеннипакер - Пакс

— Франсуа Вийон. Это в честь одного вора, самого знаменитого в истории. Он был не только вор, но ещё и поэт, и у него была куча почитателей. Всякий раз, как его арестовывали, кто-нибудь обязательно добивался, чтобы его помиловали.

Улыбаясь, Питер нагнулся, чтобы рассмотреть енота ближе.

— Эй! Чак-чак-чак, — позвал он тихо — так он всегда приветствовал Пакса по утрам.

Енот ещё немного лениво потаращился, потом потерял интерес и, устраиваясь поудобнее на поленьях, закрыл глаза.

— Он дикий или ручной?

Вола отмахнулась от его слов, как от комаров.

— Я держу дверь на веранде открытой, он когда хочет, тогда и приходит. Мне нравится его общество. Я его подкармливаю — хотя это необязательно, он и без меня жиреет. А насчёт курятника у нас с ним уговор такой: он не трогает моих девочек, а я время от времени угощаю его взбитым яйцом. Он компаньон — вот самое подходящее слово. — Она указала на перекладину под потолком. — Завтра можешь несколько раз подтянуться. А сегодня просто старайся не наступать на больную ногу. И держи её высоко — желательно выше сердца. — Она кивнула на холодильник. — Прикладывай лёд время от времени. Надо, чтобы спал отёк, тогда вечером можно будет её загипсовать. От боли каждые несколько часов пей ивовую кору — столовая ложка на стакан воды.

Питер кивнул, и на этом его силы кончились: он опустился в гамак, подвязанный к потолочным балкам.

Вола собралась уходить, но на пороге обернулась и сложила руки на груди. На лице у неё было непроницаемое выражение.

— Что? — спросил Питер.

— Так, думаю, — ответила она. — Вот ты у меня на веранде. Ну и какой ты теперь — дикий или ручной?

Когда Пакс проснулся, был уже вечер. Боль, которая ещё вчера начала крутить его брюхо, стала сильнее; попытавшись подняться, он на миг потерял равновесие; все его мышцы дрожали.

Он с отстранённым любопытством проверил, всё ли цело, нет ли ушибов и ран. Однажды, когда он заболел, мальчик заставил его проглотить таблетку, и после этого все чувства Пакса притупились, а реакции замедлились. Примерно то же самое было теперь.

Он снова лёг на холодную землю и смотрел, как внизу Серый и его подруга поднялись со своей лёжки, понюхали воздух, облегчились, а потом отправились добывать еду. Из норы неподалёку вынырнула Игла и, приказав брату сидеть дома, тоже потрусила на охоту.

В тот день, когда они с мальчиком сели в машину, Пакс с утра беспокоился и не подходил к миске с кормом. То есть с тех пор, как он последний раз ел, прошло три полных дня. Пакс никогда не видел смерти, но знал, что она заберёт его, если он не найдёт еду. Это была не очень настойчивая мысль, и вскоре она отлетела. Однако другая мысль — что он должен найти своего мальчика, убедиться, что мальчик в безопасности, — заставила лиса снова подняться. Сначала он привстал на передних ногах, немного постоял, потом выпрямил задние.

Через какое-то время его голова очистилась, и он побрёл вперёд. Нора Иглы, нора Мелкого. Из тайников в мягкой земле пахн у ло остатками добычи, но тайники были помечены резким предостерегающим запахом, и он не стал их трогать.

Чуть в стороне валялись недоглоданные тушки — корм для мелких падальщиков. Пакс подошёл, поковырял мертвечину. Только на хвосте болотного хомяка оставались ещё клочки плоти. Плоть была хрящеватая и слишком тухлая даже для ворон, в ней копошились личинки.

Пакс приблизил морду, открыл было рот, но запах оттолкнул его. Нет, это не еда.

На дрожащих лапах он отошёл на несколько шагов, сунул нос в листья молодого клевера и стал жевать, чтобы очистить носовые ходы от тяжёлого запаха. Он проглотил зелень, попробовал поесть ещё — хоть так утешить усохшее брюхо. Но это было ложное утешение, клевер не придавал сил. Пакс перестал жевать, и снова вернулась ясная мысль: он должен найти своего мальчика.

Тут в траве позади послышалось движение. Притуплённые чувства Пакса не успели среагировать на сигнал, когда что-то упругое, горячее напрыгнуло на него сверху.

Мелкий шумно радовался успешному наскоку. Пакс не двинулся, чтобы его стряхнуть, и Мелкий удивился. Пока маленький лис обнюхивал и облизывал его, Пакс лежал не шевелясь: он был слишком слаб и не мог тратить энергию на то, чтобы отбиваться.

Болен?

Пакс не ответил, закрыл глаза — ему мешали косые солнечные лучи.