Альберт Терхьюн - Лэд

Итак, они вошли внутрь. У турникета на Лэда равнодушно глянул зевающий ветеринар. Поскольку явных признаков нездоровья у собаки не имелось, ветеринар даже не стал прикасаться к ней, а просто кивком дозволил ей пройти. Этому ветеринару платили за то, чтобы он осматривал всех животных, прибывающих для участия в выставке. Возможно, кого-то из них он развернул восвояси, а возможно, всем дал допуск, но после этой выставки, как часто бывало после множества других подобных мероприятий, по питомникам пронеслись эпидемии собачьей чумы и других недугов, десятки и сотни собак не выжили. Это один из рисков, на которые идет владелец, экспонирующий собаку, а вернее, рискует не он, а его невезучий питомец. Хотя, напомним, зевающим ветеринарам платят за то, чтобы они отсеивали нездоровых участников.

Пройдя за турникет, Лэд невольно опять остановился. Собаки, собаки. СОБАКИ! Больше двух тысяч особей, от догов до той-терьеров, загнанных на демонстрационные помосты ряд за рядом, на всем бескрайнем пространстве арены «Гардена»! Лэд и не знал, что в мире столько собак.

Не менее полусотни из них тявкало, лаяло или выло. Чудовищно громкий звук взмывал под сводчатую крышу арены и отражался обратно бесчисленными ударами молоточков по барабанным перепонкам.

Хозяйка держала Лэда за цепь и мягко поглаживала сбитого с толку пса, а Хозяин отправился наводить справки. Лэд теснее прижался к колену Хозяйки в поисках убежища и, мигая, осматривался по сторонам.

В центре арены стояло несколько больших загородок из проволочной сетки и досок. Внутри каждой из них были установлены стол, стул и подвижная платформа. Эта платформа была около шести футов в высоту, со сторонами по четыре фута. В одном углу этих «судейских рингов» висели черные доски: на них мелом писали, какой класс будет оцениваться следующим.

Повсюду вокруг рингов тянулись коридоры, образованные сдвоенными рядами помостов, приподнятых на два фута от пола. Помосты были застелены соломой и разделялись высокими проволочными перегородками на ячейки площадью примерно по три квадратных фута. Каждая такая ячейка должна была стать местом пребывания в последующие четыре дня и четыре ночи одной из несчастных собак. Спереди ячейки были открыты, и собаки удерживались внутри короткими цепями.

Эти цепи давали животным достаточно свободны лишь для того, чтобы встать, лечь и передвинуться в границах крошечного пространства. Перед некоторыми из ячеек имелся проволочный барьер. Это означало, что их обитатель — буйный, а иными словами, что по истечении четырех дней он вполне может устать от того, что его разглядывают, щупают, щекочут, бесцеремонно треплют пятьдесят тысяч любопытных посетителей.

Хозяин вернулся в сопровождении смотрителя, получившего щедрые чаевые. Тот препроводил Лэда через вавилон лающих и рычащих представителей всех пород в секцию в северо-восточном углу «Гардена», над которой крупными черными буквами на белом фоне было написано: «КОЛЛИ». Здесь их проводник остановился перед ячейкой с номером 658.

— Ап, Лэд, — сказала Хозяйка, прикоснувшись к покрытому соломой помосту.

Обычно после такой команды Лэд готов был вспрыгнуть на указанную высоту — будь то пол автомобиля или верх стола — с легкостью кошки. Теперь же, лапа за лапой, он очень медленно взобрался в ячейку, которую уже начал ненавидеть — ячейку, в которую его хотели заточить на четыре нескончаемых дня. Там его, никогда не знавшего привязи, позорно посадили на цепь, словно сбежавшего щенка. Унижение окончательно сломило его истерзанную душу. Лэд лег на солому и уткнулся носом в лапы.

Хозяйка постаралась устроить его как можно удобнее. Поставила перед ним взятый с собой завтрак и попросила смотрителя принести воды.

Тем временем Хозяин встретил знакомого владельца колли, и вдвоем они прогуливались по секции, изучая сидящих в ячейках собак. Дюжины раз Хозяин посещал собачьи выставки, но теперь, когда участником стал Лэд, он изучал конкурсантов совсем другими глазами.

— Смотрите-ка, — хвастливо обратился он к своему спутнику, когда они остановились перед помостом, где были привязаны полдюжины псов из одного и того же прославленного питомника. — Эти собачки и рядом не стояли с моим Лэдом. Видите, носы у них заостряются, как зубочистки, и расстояние между ушами уже моей ладони. И глаза у них маленькие, да еще и раскосые, как у китайцев. А корпус-то как изогнут, почти как у борзой. По сравнению с Лэдом некоторые из них просто уроды. Точно, уроды — не все, конечно, но многие.