Эрик Найт - Лесси

Лесси побежала счастливая. Путешествие началось.

На исходе долгих северных сумерек два человека сидели на скамейке у своего дома. Дом был как все другие в деревне, выстроившиеся с двух сторон по старозаветной узкой улочке. Стены были толстые от ежегодной побелки.

Старик в простой домотканой одежде бережно разжег свою трубку и, когда раскурил, поднял голову. Он следил, как дым табака улетал, завиваясь, в тихом вечернем воздухе. Вдруг он почувствовал, как второй человек, помоложе, схватил его за локоть.

— Вулли, глянь-ка!

Старик посмотрел, куда ему указывал младший. Он вглядывался, пока глаз его не стал различать яснее в вечерней мгле. К ним приближалась собака.

Человек помоложе, в гетрах и плисовой паре, встал.

— Похоже, хорошая, Вулли, — сказал он.

— Да, Джорди, красивая колли.

Они не спускали глаз с собаки, пока она не подбежала совсем близко. Тогда младший заволновался.

— Перехватим ее, Вулли. Это, похоже, та красивая колли, которую завел себе герцог. Она самая! Могу поклясться. Я ее видел позавчера, когда ходил ругаться с Мак-Уином насчет лососьего лова. Не иначе, как сбежала…

— Ох, и тогда за нее дадут…

— Дадут награду тому, кто ее приведет…

— А ну, живо!

— Я мигом!

Последнее слово младший бросил через плечо, потому что он уже выбежал на середину улицы. Он преградил собаке дорогу.

— Сюда, дружок, сюда! — звал он. — Сюда, ласонька!

Он пригласительно похлопывал рукой по своему колену. Лесси посмотрела на него. Ее ухо уловило слово, похожее на ее имя: «ласонька». Если бы человек тихо подошел к ней сейчас, она, возможно, дала бы ему провести рукой по своей шерсти. Но он кинулся к ней слишком быстро. Лесси сразу вспомнился Хайнз. Она чуть уклонилась и, не прибавляя ходу, той же трусцой пробежала мимо. Человек метнулся на нее. Ее мускулы напряглись, и она, как ловкий футболист, сделала рывок и «обвела» противника. Несколько секунд она неслась быстрым галопом, потом опять перешла на свою ровную, целенаправленную рысь.

Но человек гнался за ней по деревенской улице. Лесси опять ускорила шаг, сменив рысь на ровный галоп. Чем дольше он гнался за ней, тем крепче укоренялось в ее мозгу, что она не должна даваться в руки человеку. Гнаться за собакой — это только учить ее убегать.

Когда шотландец увидел, что, полагаясь лишь на быстроту своих ног, ему собаку не догнать, он остановился и поднял с земли булыжник. Он думал запустить камень так, чтобы он в полете перегнал Лесси, и, может быть тогда, услышав падение камня, собака повернет назад, прямо на догоняющего. Он отвел руку назад и швырнул.

Но не добросил. Камень упал почти вровень с Лессиным плечом. Когда он еще падал, она искусно уклонилась в своем галопе, как это делает при игре в поло хорошо натренированная лошадь, — начав заводить другой передней ногой. Она нырнула в канаву. Чуть ли не стелясь по земле, она шла с удивительной скоростью. В одном из заборов была пробоина. Она шмыгнула в нее и помчалась прочь от дороги, в голые поля за деревней.

Здесь она вновь повернула к югу и опять перешла на ровную трусцу.

Но Лесси теперь научилась одному правилу: нужно сторониться людей. По какой-то непонятной для нее причине их руки стали ей враждебны. Голос у них был теперь грубый и сердитый. Они кричали и швырялись камнями. В людях теперь появилась угроза. Поэтому она должна их сторониться. Эта мысль прочно запала в нее. Лесси в первый же день усвоила первый свой урок.

В этот первый вечер Лесси упорно продолжала путь. Никогда раньше, за все пять лет ее жизни, ей не случалось оставаться вечером одной за стенами жилья. Тут не мог прийти на помощь опыт — только инстинкт.

Инстинкт же был в ней остер и насторожен. Она упорно бежала тропинкой по одетой в вереск равнине. Тропинка давала ей чувство горячего удовлетворения, так как шла на юг.

Лесси бежала по ней трусцой доверчиво и спокойно.

Начался подъем. Завершив его, она внизу, в долине, смутно различила темные строения какой-то фермы. Лесси сразу остановилась, наставив уши вперед и подергивая ноздрями. Чуткий слух и превосходное тонкое обоняние читали ей отчет об этом поселении в долине так ясно, как мог бы человек читать по книге.

Они ей сообщили о лошадях, стоящих в стойлах, об овцах, о другой собаке, о еде, о людях. Она осторожно стала спускаться по склону. Запах еды был приятный, а она долгие часы шла не евши. Но она знала, что должна остерегаться, потому что там были еще и люди. А в ее мозгу уже прочно утвердилось, что она должна их сторониться. Тихой трусцой бежала она вниз по тропинке.