Бернар Эйвельманс - В объятиях спрута

Они привлекли внимание Адама Ольшлегера, по прозванию Олеариус, немецкого эрудита, которого герцог голштинский Фридрих назначил послом (1633–1639) в Московии и к правителю Персии, а также сделал его своим личным библиотекарем и хранителем Кабинета редкостей в своей резиденции в Гетторфе. Среди чудес этого музея, где египетские мумии соседствовали с набитыми соломой чучелами крокодилов, Адам Олеариус хранил труп кальмара, едва достигавшего фута в длину, но который, по его мнению, был еще молодым и мог бы достичь размеров человека и даже стать еще намного больше. Можно догадаться, что к такому предположению его склонила поимка у голландских берегов “морского чудовища” длиной 1,35 метра, а возле Гамбурга — “совершенно необыкновенной рыбы” длиной 90 сантиметров. На основании их описаний он тотчас же сравнил эти два существа со своим собственным маленьким кальмаром:

“Кто же не увидит, по опубликованным описаниям и рисункам, что все три рыбы принадлежат почти к одному виду? Разве что голландский экземпляр и наш более вытянуты, а гамбургский немного более округлый. Принадлежность обоих видов известна, всех их можно отнести к моллюскам”.

И он предлагает классифицировать последнего как каракатицу, а двух первых относит к кальмарам.

Прежде чем поставить этот замечательно точный диагноз, Адам Олеариус не удержался от насмешки над “физиками и учеными”, которые, не умея определить пойманное в Голландии животное, видят в нем “диковинное существо”, служащее дурным предзнаменованием в связи с высадкой английских войск. Лучше бы, говорит он, почитали Альдрованди и Джонстона!

Стоит обратить внимание еще на один странный экспонат кунсткамеры в Гетторфе. В каталоге редкостей его описание непосредственно предшествует описанию головоногих чудовищ. Речь идет о “рыбе, называемой “морским монахом”, так как ее передняя часть очень похожа на голову монаха”. Это странное существо, уточняет Адам Олеариус, было поймано живым у деревни Энкхузен, на западном побережье Фрисландии.

Хранитель Кабинета редкостей не делает никаких сравнений между этим странным существом и головоногими, о которых он говорит вслед за тем. Но кажется, что не без задней мысли он поставил их, так сказать, на одну полку. Сравнивая их изображения, сразу видишь, что пресловутый “морской монах” — это всего лишь изувеченный и засушенный кальмар, очень похожий на пойманного в Голландии и изображенного ниже. Венчик “волос” вокруг тонзуры “монаха” — это обрубки щупалец кальмара.

Олеариус добавляет, что Альдрованди также описал “монаха”, но тот экземпляр был покрыт чешуей и не был похож на своего собрата из Энкхузена. Отсутствие абсолютного сходства не помешало, однако, профессору Стенструпу признать в чудовище Альдрованди гигантского кальмара.

Двухголовое животное из Дингл-Ай-Кош

Следующий эпизод из истории гигантских кальмаров более сенсационный, чем предыдущие, он погружает нас в атмосферу “Трехгрошовой оперы” Бертольда Брехта.

В конце 1673 года некая личность, о которой неизвестно ничего, кроме имени, Джеймс Стюарт, и профессии, коммерсант, разъезжала по городам и весям Ирландии, вызывая на пути своего следования любопытство или ужас, изумление или недоверие, но никого не оставляя равнодушным. Повсюду он возил с собой таинственный продолговатый ящик, больше него самого, и не менее громоздкий рулон полотна. Раскинув свой шатер на месте сельской ярмарки или на рыночной площади, он предлагал зевакам послушать правдивую историю о двухголовом чудовище, которое он собственными руками поймал в Дингл-Ай-Кош, в графстве Керри. В подтверждение своих слов он показывал пачку писем от достойных доверия свидетелей, которые видели остов животного и знали обстоятельства его поимки. Затем, “за скромную плату”, добрые люди приглашались внутрь посмотреть на “изображение рыбы, нарисованной в натуральную величину на холсте”.

И наконец, на развернутом полотне любопытные, соблазненные краснобаем, могли созерцать наивный рисунок, изображающий кальмара 6-метровой длины, овальный корпус которого казался обернутым свободными складками ярко-красной оболочки, из которой высовывался острый конец тулбвища, украшенный чем-то вроде двухлопастного хвостового плавника.

На голове были нарисованы два громадных глаза, из нее торчали также восемь коротких рук, покрытых по всей длине двумя рядами присосок. В центре этой шевелюры Горгоны помещались две более длинные конечности, такой же толщины, как и остальные, но голые и гладкие, с острыми концами.