Array Array - Фасциатус (Ястребиный орел и другие)

Ведь каких только клещей и где только нет; целый мир клещей, в котором лишь ма­лая часть ― паразиты. Но уж зато эти ― всем паразитам паразиты, такого изяще­ства и совершенства адаптаций еще надо поискать…

Это я сейчас соловьем пою про клещей, а тогда я непроизвольно стряхнул сразу «эту гадость», а потом уже удивился их не виданному мною ранее обилию, интерес­но стало проверить, сколько же их тут обитает.

Прошел для эксперимента ровно двадцать шагов по траве (она здесь, поблизости от ручья, довольно густая и по колено), вылез на голое каменистое место и посчитал на штанах поштучно братьев меньших: семьдесят два клеща во всей своей весенней красе и ненасытности. А я, опять стряхнув их с выцветших штанов, бессовестно и со­знательно (как может сделать лишь человек) обманул все их несостоявшиеся вос­торги, предчувствия и ожидания. Бывают и в клещиной жизни горькие, безрадостные минуты разочарований…

Впрочем, это не самый удачный предмет для словоблудия, зря я изгаляюсь. Когда подумаешь, какие последствия мо­жет иметь один–единственный энцефалитный укус, понимаешь, что глупо шутить на эту тему. Ну так ведь для этого поду­мать надо…»

До начала нашей запланированной работы с Игневым я поехал на Чандыр с прие­хавшими из Москвы на машине Акаде­мии наук двумя Андрюхами ― Неделиным и Поляковым. Неделин ― длинный и деловой, с явной жилкой научного мене­джера и бизнесмена, учился несколькими годами позже на том же геофаке МГПИ, что и я, и я помнил его студентом.

Поляков ― обаятельный скромный человек, наш ведущий специалист по экологии и поведению бродячих домашних со­бак (интереснейшая тема, привнесшая много но­вого в изучение как домашних, так и диких животных).

«22 марта…. Удод ―все же это нечто. Внешность экзотическая, ни с кем не спута­ешь: огромный подвижный хохол, сим­метрично ему спереди длинный изогнутый клюв. Сам бежево–винного цвета, почти розоватый, крылья черные с белым. Голос ―- глухое гулкое уханье. Кормится, зондируя мягкую почву длинным носом. А когда ухаживает за самкой, складывает и распускает свой роскошный хохол; глупо прыгает вокруг нее, хлопая раскрытыми крыльями. Экзотика. И даже кожа у него необычная, непонятно почему очень тонкая; шкуру снять ― мучение.

Как‑то у меня кощунственно получилось: описываю птицу, а потом ― «шкуру снять». Неправильно это».

«15 апреля…. Гораздо выше меня, у недоступных вертикальных скал, крутятся в воздухе восемь клушиц с черным как смоль оперением и ярко–красными тонкими клювами. Они периодически залетают в вертикальные щели, вылетают оттуда нару­жу, скандалят друг с другом, выясняя отношения.

Высокогорный вид, особая экология, своеобразная внешность, а крик ― почти как у галки. Каждый раз, наблюдая клу­шиц, внимательно рассматриваю их в бинокль в надежде обнаружить другой сходный вид ― альпийскую галку, точно та­кую же птицу, как клушица, но с лимонно–желтым клювом и встречающуюся здесь в тысячу раз реже. Пока не везет».

«17 мая. Дорогая Лиза!

После месяца рутинного и бесполезного таскания с собой четырнадцати килограм­мов фотоаппаратов я озверел и, в знак протеста несправедливой судьбе, отправился сегодня в поле налегке. Вышел пустой, радуясь, дурак, что саквояж не оттягивает плечо, как обычно. За это на меня с самого утра вплотную налетел бородач, чего раньше столь явно не бы­вало.

Потом у Промоины Турачей нашел крупную гюрзу; ничего выдающегося, но снять было бы не вредно.

После этого впервые увидел в природе мышевидного хомячка. Более очарователь­ного зверя трудно представить: раз­мером меньше пачки сигарет, великолепно пуши­стый, с большими глазами–бусинами и окрашен в изысканной серой гам­ме. К тому же ― очень редкий, внесен в Красную книгу, изучен очень плохо.