Пол Остер - Тимбукту

— Неплохо, неплохо, — изрек наконец доктор. — Особенно если учесть, через что ему пришлось пройти.

— Он — стойкий старый боец, — сказала Полли и поцеловала Мистера Зельца в лоб. — Но желудок он все же испортил. Страшно подумать, какую только гадость ему не приходилось жрать!

— Все войдет в норму при правильном питании, и не забывайте давать ему глистогонное. Через неделю-другую наступит резкое улучшение.

Полли поблагодарила доктора. Когда руки их сошлись в прощальном рукопожатии, Мистер Зельц не смог не обратить внимания на то, что сеньор Красавчик держал руку Полли в своей несколько дольше, чем того требовали приличия. Когда же на вежливое Поллино «До свидания!» Уолтер Бернсайд ответил «Заходите еще!», Мистер Зельц с трудом сдержался, чтобы не укусить доктора за ногу. Полли направилась к двери. Она уже взялась за ручку, когда ветеринар вдруг добавил:

— И поговорите в регистратуре с Джун. Она назначит день, когда вам явиться на операцию.

— Это не я придумала, — сказала Полли. — Мой муж требует.

— Он абсолютно прав, — согласился Бернсайд. — Это упростит жизнь и вам, и Пусику, в конечном итоге.

Дик вернулся домой в четверг вечером, и утро пятницы оказалось не в пример скучнее, чем предыдущее. Никаких тебе шикарных развлечений в доме, никаких бесед с Полли в ванной, пока она моется, никакой яичницы на завтрак и молока со сладкими кукурузными хлопьями. Обычно такие разочарования повергали его в уныние, но в ту пятницу он ощутил не более чем легкую печаль. Мистер Зельц жил надеждой: он знал, что, как только Дик покинет дом в воскресенье вечером, двери снова будут широко распахнуты для него. Эта мысль утешала его, и хотя в тот день моросило, заметно похолодало и в первый раз пахнуло осенью, он чувствовал себя недурно в конуре с резиновой косточкой, которую Полли купила ему у парикмахера, и грыз ее, покуда семейство Джонсов завтракало в доме. Он услышал, как приехал и уехал автобус, как отправилась в путь Полли в фургоне. Пока ее не было, Дик наведался во двор, чтобы поприветствовать Мистера Зельца, но даже этот визит не поколебал спокойствия пса. Пилот в то утро был в неплохом настроении: он похвалил стрижку Мистера Зельца и спросил его, как идут дела. Великодушие собаки тут же взяло верх над подозрительностью, и Мистер Зельц с достоинством лизнул руку хозяина. Пес пришел к выводу, что не имеет ничего против Дика, а скорее жалеет его за неумение радоваться жизни. Мир был полон чудес, а этот человек проводил время в заботах о какой-то ерунде.

Мистер Зельц предвкушал прекрасное развлечение и готовился к нему, стараясь по возможности быстрее скоротать время до возвращения детей. Он дремал, грыз косточку, бегал по двору, когда стихал дождь, — в общем, пребывал в праздности, но Дик все время повторял, что сегодня — великий день, что, дескать, «наконец настал момент истины», и через какое-то время Мистер Зельц начал недоумевать, не пропустил ли он чего. Он совершенно не понимал, о чем говорит Дик, но после всех этих таинственных заявлений нимало не удивился, что, когда Полли отвезла Тигру и вернулась, его попросили прыгнуть в фургон и прокатиться. Разумеется, в обществе Дика поездка протекала совершенно иначе, но вправе ли Мистер Зельц пенять на небольшие изменения в протоколе? Дик был за рулем, Полли сидела рядом, Мистер Зельц лежал сзади на старом темном полотенце, которое Дик положил, чтобы уберечь сиденье от собачьей шерсти. Заднее окно не опускалось, что существенно снижало удовольствие от поездки, но все равно движение само по себе радовало Мистера Зельца и ему больше нравилось проводить время в машине, чем в конуре.

Он чувствовал, однако, что между Джонсами не все ладно. Видно было, что Полли чем-то подавлена — она глядела в окно, а не на Дика, и молчание ее, в свою очередь, действовало на Дика угнетающе.

— Послушай, Полли, — сказал он. — Мне жаль, но ему так будет лучше.

— Хватит об этом. Ты решил — значит делу конец. Ты знаешь мое мнение, так о чем тут еще говорить?

— Не я же это придумал. Так все поступают.

— Ах, вот как! А если бы кто-нибудь так поступил с тобой?

Дик то ли хрюкнул, то ли засмеялся:

— Ну что ты несешь, дорогая! Он же всего лишь собака. Он даже не поймет, что с ним случилось.

— Умоляю тебя, Дик, прекрати!

— Но почему? Если тебя это так расстраивает…

— Нет, только не при нем. Это ужасно.

Дик снова рассмеялся, но на этот раз в смехе его сквозило удивление.

— Ты что, шутишь? Боже мой, Полли, речь ведь идет о собаке.