— Это скоро сгорит и воздух от этого не нагреется.
— Ну хорошо, так мы построим себе юрту из льда, как эскимосы делают.
— Я тоже думал об этом, — сказал Вигбольд. — Но будет ли это нам по силам?
— То, что мы сериозно захочем, будет всегда по силам, — твердо сказал Штертебекер. — Да вот, навес этой горы даст нам возможность быстро справиться с своей задачей. Крыша и две стены у нас уже есть готовые.
По приказанию ШІтертебекера разложили огонь и притащили сюда валяющиеся по острову льдины, подогревая их огнем, чтобы они потом примерзали к горе. Обтаявшие льдины сейчас же примерзали с такой крепостью, какую только можно себе представить. Через короткое время юрта была готова, как юрты эскимосов, но все-таки представляла собой удобное убежище. Теперь можно было приготовить себе хороший ужин из медвежьего мяса и заснуть немного, чтобы освежить свои силы к предстоящему дню новых поисков.
У юрты были поставлены на ночь часовые, которые должны были предупредить о появлении зверей или падения снега, который мог совершенно засыпать юрту.
За ночь не произошло ничего особенного. Генрих, чувствовавший легкий приступ лихорадки, к утру совершенно выздоровел. Когда в полдень все еще не получились никакие результаты, Вигбольд начал настаивать на возвращении. Он понимал, в какой опасности они находились. Лед мог сломаться, унести лодку и совершенно отрезать их от корабля, которого они давно уже потеряли из виду.
— Если я не ошибаюсь, — ответил Штертебекер, — мы почти у цели. Смотри, как собака рвется вперед. Теперь она уже уверена в своем деле.
Все опять очутились перед гребнем льдин, преграждавшим остров на две части. Плуто насторожился и с громким лаем бросился бежать, исчезнув за гребнем. Генрих загорелся любопытством.
— Она что-то нашла! Я посмотрю, что это! — крикнул он и бросился за собакой. Штертебекер тоже поднялся на гору и вздрогнул от изумления.
— Гром и молния! — крикнул он в волнении и бросился бежать к гребню, а за ним все остальные. Ужасное зрелище представилось их глазам, когда они приблизились. Там стояли остатки разрушенной лодки. Посередине поднималась одинокая мачта с тряпкой, которая была когда-то гордым знаменем. А пассажиры? Их последние печальные остатки тоже были здесь. Скелеты и кости валялись кругом в разных позах.
Голые черепа и глазные впадины как бы рассказывали о величайших страданиях, перенесенных несчастными на этом снежно-ледяном острове.
Это, вне сомнения, люди пославшие бутылочную почту. Спасители явились слишком поздно для них. Явятся ли они слишком поздно также для их жертвы?
Штертебекер направил все свое внимание, чтобы найти здесь какую-нибудь путеводную нить к несчастному, ставшему жертвой их позорного деяния.
Штертебекер первый начал копаться в лодке, в мусоре разных остатков пищи и одежды. Внутренний голос подсказывал ему, что он найдет в этом мусоре что-нибудь важное, и он не ошибся.
Крик торжества вырвался у него, когда он вдруг заметил в мусоре какой-то твердый массивный предмет. При внимательном осмотре оказалось, что это заржавленная, но все еще запертая железная кассетка значительного веса. Она была так тяжела, что даже сам Штертебекер, человек, рвавший железные цепи, как нитки, не мог ее поднять. Общими силами ее уложили на сани, на которых они везли за собой дрова и провиант.
— От этой кассеты мы узнаем много интересного, — сказал Штертебекер. — Это корабельная касса, в которой обычно хранятся не только деньги, но и важные, касающиеся корабля и его обитателей документы. Это ужасная ирония судьбы, эти люди, скелеты которых валяются здесь, умерли с голода рядом с ящиком, полным золота.
Не найдя больше ничего интересного, все повернули обратно. К вечеру они достигли своей юрты, поужинали и выспались, а на второе утро вернулись на корабль, где их уже ожидали с нетерпением и беспокойством.
Самым важным делом для Штертебекера, после того как он распорядился о главных предосторожностях, чтобы корабль не примерз, было теперь разобраться в содержании кассы.
Открыть ее никоим способом невозможно было и пришлось взорвать ее порохом.
Предчувствия Штертебекера оправдались. Касса была наполненная золотом и драгоценностями в таком количестве, какое бывает только на очень богатых кораблях. Но там много разных бумаг и между ними большая книга, в которой ежедневно записывается, на кораблях, все события, печали и радости.
Клаус раскрыл книгу, и оттуда выпал отдельный кусок пергамента, похожий на тот, который был в бутылке.
Читать дальше