Александр Дюма - Цезарь

Однако Цицерон еще не может поверить в опасность. Помпей дает ему слово, что Клодий ему ничего не сделает. Цезарь, добившийся для себя пятилетнего правления в Галлии, предлагает ему легатство в своей армии.

«Цезарь по-прежнему зовет меня легатом, говорит Цицерон; и это была бы самая надежная защита; но я не хочу этого. – Чего же я хочу? Принять борьбу?… Да, пожалуй».

И он действительно вступит в борьбу. Но в августе дело стало принимать серьезный оборот, и опасность вырисовывалась все яснее.

«Тем временем, мой дорогой Аттик, брат нашей волоокой богини не останавливается на полпути в своих угрозах в мой адрес. Он отрицает свои намерения перед Сампсикерамом (это одно из прозвищ, которым Цицерон награждает Помпея), но он хвастается и выставляет их напоказ перед прочими. Ведь вы нежно любите меня, не правда ли? Конечно, любите. Тогда, если вы спите, вставайте; если вы встали, идите; если вы идете, ускорьте шаг; если вы бежите, возьмите крылья. Вы непременно должны быть в Риме к комициям или, если это невозможно, позднее, к тому моменту, когда будет объявлено о результате голосования».

Через пару месяцев все уже свершилось, и Цицерон опять пишет тому же Аттику:

«Год 696 от основания Рима, Вибон, страна брутиев, 3 апреля.

Да будет угодно небу, мой дорогой Аттик, чтобы однажды я смог поблагодарить тебя за то, что вы заставили меня жить! Но до этой самой минуты я жестоко раскаиваюсь, что послушал вас. Я заклинаю вас, спешите приехать ко мне в Вибон, куда меня привела необходимость свернуть с моего пути; приезжайте! мы вместе обсудим мой путь и мое бегство. Если вы не приедете, я буду удивлен; но я уверен, что вы приедете».

Так что же произошло? Сейчас мы все расскажем.

К концу 695 года от основания Рима Клодий был назначен народным трибуном. – Консулами тогда были Пизон и Габиний. Он начал с того, что привлек их на свою сторону, добившись, чтобы Писону отдали Македонию, а Габинию Сирию.

Отныне Цицерон мог получить поддержку только у Красса, Помпея и Цезаря. Красс никаких опасений не вызывал: он ненавидел Цицерона, который по любому поводу насмехался над ним, называя его Лысым, Миллионщиком, Кальвом или Дивом . Помпей, в пятьдесят лет пылко влюбившийся, весь находился во власти чар своей молодой жены Юлии; и, как мы видели, на все страхи Цицерона он просто отвечал: «Ничего не бойтесь, я за все отвечаю!» Что же до Цезаря, то хотя после дела Катилины большой дружбы между ними не было, он слишком уважал талант оратора, чтобы отказать ему в покровительстве; впрочем, Цезарь, защищая Цицерона, отблагодарил бы Цицерона, защитившего Цезаря.

Итак, Цезарь, как мы уже видели, предложил Цицерону легатство в своей армии. Цицерон уже склонялся к тому, чтобы принять предложение. Клодий, чувствуя, что враг ускользает у него из рук, бросился к Помпею.

– Почему Цицерон собирается покинуть Рим? – спросил он. – Неужели он думает, что я сержусь на него? Меньше всего на свете! Разве что я чуть-чуть в обиде на его жену Теренцию; но к нему, великие боги! я не питаю ни ненависти, ни гнева.

Помпей повторил эти слова Цицерону и прибавил к ним свои личные гарантии. Цицерон решил, что он спасен, и с благодарностью отказался от легатства. Цезарь пожал плечами.

А Клодий в одно прекрасное утро действительно выдвинул против Цицерона обвинение. Цицерон без суда предал смерти Лентула и Цетега. Обвиненный Клодием, Цицерон не осмелился воззвать к Цезарю, который предупреждал его. Он бросился к Помпею, который все это время говорил, что бояться нечего.

Помпей потихоньку проводил свой медовый месяц в своей вилле на холме Альба. Ему доложили о приходе Цицерона. Завидев его, Помпей был очень смущен и спасся через потайную дверь; Цицерону показали весь дом, чтобы доказать, что Помпея там нет. Он понял, что погиб. Он вернулся в Рим, надел траурные одежды, отпустил волосы и бороду и стал обходить город, обращаясь к народу с мольбами о защите.

Со своей стороны Клодий, окруженный толпой своих сторонников, каждый день отправлялся навстречу Цицерону, потешаясь над переменами в его облике, в то время как его друзья примешивали к угрозам Клодия камни и грязь.

Между тем всадники оставались верны своему бывшему предводителю; все их сословие одновременно с ним облачилось в траур, и более пятнадцати тысяч молодых людей ходили за ним следом с растрепанными волосами, и просили за него народ.

Сенат сделал больше: он объявил о народном трауре, и повелел всем римским гражданам облачиться в черное. Но Клодий окружил сенат своими людьми. Тогда сенаторы бросились на улицу, раздирая на себе тоги и громко крича; к сожалению, ни эти крики, ни разорванные тоги не произвели большого впечатления. Отныне предстояла борьба, исход которой должно было решить железо.