Александр Дюма - Цезарь

Как видите, если заглянуть поглубже, в суть вещей, там не всегда бывает чисто; зато, по крайней мере, там почти всегда все ясно.

Скажем заодно, что оставалась еще четвертая сестра, незамужняя, в которую был влюблен Цицерон, и была ревнивая жена Цицерона – Теренция. А как же был схвачен Клодий?

Вот как об этом рассказывают:

Влюбленный в Помпею, он проник в ее дом, переодевшись в платье певицы. Он был еще очень молод, его борода едва начинала расти, и он надеялся, что не будет узнан; но, потерявшись в бесконечных коридорах дома, он столкнулся со служанкой Аврелии, матери Цезаря. Тогда он хотел сбежать; но слишком мужские движения выдали его пол. Авра – так звали служанку – окликнула его; он был вынужден ответить; его голос подтвердил подозрения, вызванные его чересчур порывистыми жестами; служанка позвала, римские дамы прибежали; узнав, в чем дело, они заперли все двери и принялись искать, как ищут женщины, одержимые любопытством; наконец, они обнаружили Клодия в комнате молоденькой рабыни, которая была его любовницей.

Таковы подробности, которые Цицерон не мог сообщить Аттику, поскольку они стали известны лишь постепенно и понемногу, по мере того, как длилось следствие. Что же до самого процесса, то рассказать о нем следует предоставить Цицерону. Цицерон отказался выступать на нем.

Когда-то Цицерон был очень прочно связан с Клодием; тот очень горячо поддержал его в деле по заговору Катилины; он был среди его телохранителей и был в первых рядах тех всадников, которые хотели убить Цезаря.

Но вот что произошло, когда процесс уже начался. Цицерон был влюблен в ту незамужнюю сестру Клодия. Она жила всего в нескольких шагах от дома знаменитого оратора.

Кое-какие слухи о связи между Клодией и ее мужем дошли до Теренции, женщины с характером и очень ревнивой, которая имела над своим мужем полную власть. Ей сказали, что, устав от этой власти, Цицерон хотел развестись с ней и взять в жены сестру Клодия.

А что говорил на суде Клодий в свое оправдание? Он говорил, что в то время, когда, как утверждают, он был в доме Цезаря, он на самом деле был в ста лье от Рима. То есть, как мы сказали бы сегодня, он хотел создать себе алиби .

Но Теренция, которая ненавидела сестру, ненавидела, натурально, и брата тоже. А накануне того дня, как Клодия застали в доме Помпеи, она видела, что Клодий заходил к ее мужу. А если Клодий заходил к ее мужу накануне праздника, значит, в сам день праздника он не мог быть в ста лье от Рима. Она заявила Цицерону, что если он откажется говорить, она скажет об этом сама. У Цицерона уже были большие неприятности с женой из-за сестры. И он решил, чтобы вернуть в свой дом мир, пожертвовать братом. Тогда он выступил в качестве свидетеля.

Как вы понимаете, Цицерон, каким бы сплетником он ни был, не написал обо всем этом в письме к Аттику; но Плутарх, который родился через двенадцать лет после этих событий, то есть в сорок восьмом году до Рождества Христова, и который был почти таким же сплетником, как Цицерон, – Плутарх рассказал, как все было.

Итак, Цицерон, вероятно, к своему глубочайшему сожалению, все-таки выступил свидетелем против Клодия. Если скандал был велик вокруг самого события, то вокруг судебного процесса он был еще больше. Многие из первых граждан Рима выступали против Клодия, обвиняя его в ложных клятвах и мошенничествах.

Лукулл представил на суде служанок, которые сообщили, что Клодий имел любовную связь со своей сестрой, то есть с женой Лукулла.

Клодий же постоянно отрицал основной факт, утверждая, что в день праздника в честь Доброй Богини он был далеко от Рима, как тут Цицерон, поднявшись, уличил его во лжи и заявил, что накануне события он приходил к нему, Цицерону, домой для обсуждения какого-то дела.

Это была тяжкая улика. Клодий не ожидал этого; в самом деле, со стороны друга и человека, который ухаживал за его сестрой, поступок был вероломный. Впрочем, послушаем, что сам Цицерон говорит о процессе; он вмещает в свой рассказ всю ненависть человека, чья совесть не вполне чиста. Вот что он говорит о судьях. – Имейте в виду, что судьями были сенаторы.

«Ни в одном притоне не увидишь подобного сборища: запятнанные сенаторы, обнищавшие всадники, опутанные долгами трибуны – хранители казны, гребущие из нее деньги, и среди всего этого – несколько честных людей, которых не смогли отозвать, и которые сидели с мрачным взглядом, с трауром в душе и с румянцем на лице». [34]

И, тем не менее, высокое собрание было настроено как нельзя хуже по отношению к обвиняемому. Не было никого, кто не счел бы Клодия заранее приговоренным.