Александр Дюма - Цезарь

Незадолго до возвращения победителя Помпея Антоний и Долабелла на миг, казалось, достигли соглашения по пункту, который весьма устраивал их обоих: по отмене долгов; но потом у Антония возникли подозрения относительно Долабеллы: он заподозрил его в любовной связи со своей женой.

Для начала он развелся с ней; затем, когда однажды Долабелла, чтобы провести свой закон, силой завладел Форумом, и сенат издал указ, который повелевал гражданам взяться за оружие против Долабеллы, Антоний прямо на площади народных собраний ринулся, исполненный гнева и ненависти, в атаку на того, кого он считал своим соперником, перебил многих его людей, и сам потерял кое-кого из своих.

Это происшествие несколько уронило престиж потомка Геркулеса.

С другой стороны, Антоний, отталкивая от себя народ, находил способы делать себе врагов среди знати. Дом Помпея был пущен с торгов и продан. – Как видите, в Риме даром времени не теряли. – Антоний купил дом Помпея. Антоний все время что-нибудь покупал.

Но когда речь зашла об оплате, Антоний нашел очень скверным то, что с него требуют деньги за этот дом, поскольку, по его собственному мнению, он заслужил его своими подвигами под Фарсалом; при этом он заявил, что раз его вот так вознаграждают за все его услуги, он ни за что не последует за Цезарем в Африку.

Больше всего его возмутило то, что когда он отказался платить за дом Помпея, его у него, в конце концов, отобрали и присудили Корнифицию. Корнифиций не счел его ни достаточно большим, ни достаточно красивым для себя; он велел снести его, и на его месте построил новый дом. Одним словом, римляне были в негодовании из-за всех этих расточительств, всех этих вакханалий, всех этих попоек.

Пришел Цезарь. При его появлении все вернулось к порядку: Долабелла спрятал подальше свои проекты относительно упразднения долгов; Антоний прекратил свои безумства; Корнифиций поспешил закончить свой дом.

Цезарь простил Долабеллу ради его тестя Цицерона. Что же до Антония, который надеялся быть назначенным вместе с ним консулом, то от этой надежды ему пришлось отказаться. Цезарь был в третий раз назначен консулом, и взял себе в коллеги Лепида.

Вот так этот Лепид, человек в целом весьма посредственный, понемногу возвеличивался, вплоть до того, что вошел вместе с Антонием и Октавием во второй триумвират.

Более того: Цезарь вызвал к себе Антония и так отчитал его за все его безобразия, что тот, чтобы доказать свое раскаяние, решил жениться. Цезарь пожал плечами.

– Антоний, – сказал он, – человек крайностей.

Антоний женился. Кажется, мы уже говорили, что он взял себе в жены Фульвию, вдову Клодия. Мы видели ее впервые, когда она, освещенная заревом римских пожаров, призывала народ отомстить за убийство ее мужа.

«Фульвия, говорит Плутарх, была мало создана для домашних трудов и забот; ей недостаточно было держать в подчинении невидного супруга; ей хотелось властвовать над тем, кто властвует другими, и отдавать приказы полководцу; так что это Фульвии Клеопатра была обязана уроками покорности, которые получил Антоний, потому что именно Фульвия сделала его таким уступчивым и послушным желаниям женщин».

Простив Долабеллу, пожурив Корнифиция, отчитав и оженив Антония, Цезарь повернулся к своим солдатам. Один из его легионов взбунтовался, и в свалке были убиты два претора: Коссомий и Гальба. Цезарь отослал мятежников в Кампанию, и приказал им быть готовыми к отправлению в Африку.

В назначенную минуту он послал им приказ садиться на корабли; но так как он задолжал им часть жалованья, солдаты, вместо того, чтобы подчиниться приказу, проявили своенравие и пошли на Рим.

Цезарь, вместо того, чтобы выслать им навстречу других солдат, которые могли бы последовать их примеру и присоединиться к ним, подождал их появления; и затем, когда они были уже в предместьях Рима, вышел к ним сам.

Цезарь имел обыкновение называть своих воинов друзья, соратники или солдаты .

– Граждане!.. – сказал он.

Услышав это слово граждане , которое показывало им, что они больше не были ни друзьями, ни соратниками Цезаря, и которое лишало их даже звания его солдат, они были ошеломлены.

– Граждане, – сказал Цезарь, – ваше требование справедливо; у вас за спиной пять лет тяжелых трудов и боевых ран, и я освобождаю вас от вашей присяги. Тем, чей срок службы закончился, будет выплачено все до последнего сестерция.

И тогда все эти люди, только что бунтовавшие и сыпавшие угрозами, перешли от угроз к мольбам, пали на колени, простирая к нему руки и умоляя его позволить им остаться с ним. Цезарь был непоколебим. Он наделил их участками земли, но удаленными одни от других [56], выплатил им часть денег, которые задолжал, и вызвался выплатить остальные с процентами.