Жюль Верн - Капитан Немо

– Здесь слишком много места для одного корабля, – заметил журналист.

– Э, мистер Спилет, это не беда, – ответил моряк, – я согласен, что для «Бонавентура» этот залив слишком велик, но не надо забывать, что как военному, так и торговому флоту Союза необходимо иметь надежное убежище в Тихом океане, и, по-моему, трудно найти где-нибудь лучшее местечко!

– Мы теперь как раз в пасти акулы, – заметил Наб, намекая на очертание берегов залива.

– В самой ее середке, дорогой Наб! – сказал Герберт. – Но надеюсь, ты не боишься, что она закроет свою страшную пасть?

– Нет, мистер Герберт, – ответил Наб, – а все-таки мне, признаюсь вам, этот залив не нравится. У него злая физиономия!

– Вот как! – воскликнул Пенкроф. – Приятель Наб ругает мой залив в ту минуту, когда я думаю подарить его Америке.

– Прежде всего нужно узнать, какова глубина этого залива, – возразил инженер, – потому что, если здесь достаточно глубоко для «Бонавентура», то это вовсе не значит, что здесь так же хорошо будет и нашим броненосцам.

– Это можно проверить, – ответил Пенкроф.

И моряк опустил в море длинную тонкую веревку длиной около пятидесяти брасов, [128]с привязанным к ней куском железа, которую он употреблял вместо лота. Размотавшись целиком, веревка так и не достигла до дна.

– Э-э! – воскликнул Пенкроф. – Наши броненосцы могут смело заходить сюда и не бояться сесть на мель!

– Теперь я и сам вижу, – сказал Сайрес Смит, – этот залив – настоящая бездна, хотя такое на первый взгляд странное явление очень легко объясняется вулканическим происхождением острова.

– Можно подумать, – заметил Герберт, – что эти стены отвесно идут в глубину, и мне кажется, что, если бы у Пенкрофа был лот даже в пять-шесть раз длиннее, он и тогда не достал бы до дна.

– Все это прекрасно, – вмешался Спилет, – но я не могу не заметить, Пенкроф, что вашему рейду не хватает одной важной вещи!

– Чего именно, мистер Спилет?

– Какого-нибудь уступа или выемки, что позволяло бы выйти на берег. Я тут не вижу ни одного места, на которое можно было бы ступить ногой!

И в самом деле, высокие берега из лавы, очень крутые на всем протяжении залива, не имели ни одного места, удобного для высадки на землю. Это был неприступный берег, напоминавший фиорды Норвегии, но еще более суровый. «Бонавентур» проходил так близко от этих высоких стен, что чуть не задевал их бортом, но пассажиры не увидели ни одного выступа, который позволил бы им сойти на берег.

Пенкроф утешал себя, говоря, что стоит только взорвать кусочек-другой лавы, чтобы устроить удобную пристань, когда это будет нужно, а пока здесь делать нечего. Он повернул свой корабль к выходу из залива и около двух часов дня снова был в открытом море.

– Уф! – удовлетворенно произнес Наб, вздыхая, как человек, вырвавшийся наконец на свободу. По-видимому, ему было не по себе в этой огромной пасти.

От мыса Челюстей до устья реки Милосердия нужно было пройти около восьми миль, и «Бонавентур», взяв курс на Гранитный дворец, при попутном ветре проследовал вдоль берега, держась на расстоянии одной мили от земли. На смену огромным глыбам лавы вскоре появились те прихотливо разбросанные песчаные дюны, где Набу удалось найти инженера и где в таком изобилии водились морские птицы.

Около четырех часов Пенкроф, оставив слева островок Спасения, вошел в пролив, отделявший его от острова Линкольна, а в пять часов якорь «Бонавентура» уже вонзился в песчаное дно устья реки Милосердия.

Прошло трое суток с того дня, как колонисты покинули свое жилище. Айртон ожидал их на песчаном берегу, а мастер Юп весело побежал им навстречу, издавая приветливое ворчанье.

Итак, колонисты объехали вокруг острова и подробно исследовали его берега, но не заметили ничего подозрительного. Если какое-нибудь таинственное существо и обитало здесь, то оно могло скрываться под зеленым сводом непроходимых лесов Змеиного полуострова, где колонисты еще не были.

Гедеон Спилет долго говорил об этом с инженером, и они решили рассказать все, что знают, своим товарищам и обратить их внимание на более чем странный и даже таинственный характер некоторых происшествий, случившихся на острове. Последнее из них было самым загадочным.

Сайрес Смит, вспоминая о костре, зажженном рукой неизвестного на берегу, не мог сдержаться, чтобы не переспросить журналиста в двадцатый раз:

– Но уверены ли вы в том, что видели именно огонь? Может быть, в это время вылетали раскаленные камни из жерла вулкана или же, наконец, пролетел какой-нибудь метеор?