Жюль Верн - Капитан Немо

Поэтому вместо пороха Смит решил приготовить пироксилин, или так называемый хлопчатобумажный порох, для приготовления которого, впрочем, нет безусловной необходимости в хлопчатой бумаге, потому что она входит в его состав только в виде целлюлозы. Целлюлоза представляет собой растительную клетчатку, в почти чистом виде она находится не только в хлопке, но и в волокнах конопли и льна, в бумаге и старых полотняных тряпках, в сердцевине бузины и т. д. А бузины как раз было много на острове, особенно густо она росла на западном берегу озера, возле устья Красного ручья, и колонисты вместо кофейных зерен уже употребляли сушеные и поджаренные ягоды этого кустарникового растения.

Поэтому получить клетчатку не составляло никакого труда – стоило только собрать необходимое количество сердцевины бузины. Кроме целлюлозы, для изготовления пироксилина была нужна еще только одна дымящаяся азотная кислота. Но Сайрес Смит уже получал азотную кислоту, обрабатывая селитру имевшейся у него серной кислотой.

Так что инженер решил заняться приготовлением пироксилина, хотя отлично знал, что это вещество имеет серьезные недостатки: неверность действия, воспламенение при ста семидесяти градусах вместо двухсот сорока, что может повлечь за собой даже порчу ружейного ствола. Но пироксилин имеет и свои преимущества: он не портится от сырости, не загрязняет ружейное дуло, а его взрывчатая сила в четыре раза больше, чем у обыкновенного пороха.

Для приготовления пироксилина достаточно погрузить целлюлозу на пятнадцать минут в дымящуюся азотную кислоту, затем хорошо промыть ее в чистой воде и высушить. Как видите, способ приготовления очень простой.

Инженер не любил откладывать то, что он задумал сделать, и вскоре охотники вместо обыкновенного пороха заряжали свои ружья пироксилином, который благодаря принятым мерам предосторожности давал отличный результат.

К этому времени колонисты распахали три акра [123]земли на плато Дальнего Вида, а остальную территорию решили оставить как пастбище для онагги. В свободные часы они совершили несколько экскурсий в леса Якамара и Дальнего Запада, откуда принесли множество диких, но полезных растений – шпинат, кресс-салат, редьку, репу и другие. При умелом уходе все эти растения должны были вскоре разрастись на грядках и внести некоторое разнообразие в пищу колонистов, состоящую, главным образом, из мяса во всех видах. Онагги тоже не оставались без дела и привезли из леса несколько повозок с дровами и каменным углем. Кроме того, во время каждого похода в лес колонисты старались, насколько возможно, улучшать дороги, они вырубали мелкую заросль, выкорчевывали или подрубали пни, к тому же дороги утрамбовывались колесами повозки.

Крольчатник, как называли колонисты лужайку, где в изобилии водились эти грызуны, по-прежнему в желаемом количестве поставлял дичь к столу обитателей Гранитного дворца. Лужайка была за границей Глицеринового ручья, и потому кролики не могли проникнуть на плато, а следовательно, не могли причинить вред огородам и пашне. Что касается устричной отмели, расположенной у берега среди скал, то там тоже не бывало никогда недостатка в моллюсках, и колонисты ежедневно за завтраком лакомились свежими устрицами. Да и рыбная ловля как в озере, так и в реке Милосердия шла теперь гораздо удачнее, потому что Пенкроф установил донные удочки с железными крючками, на которые очень часто попадались прекрасные форели и еще какая-то очень вкусная рыба, серебристая чешуя которой была усеяна на боках маленькими желтоватыми пятнышками.

Все это давало возможность Набу, окончательно принявшему на себя обязанности старшего повара, разнообразить меню колонистов. Одного только хлеба пока еще им недоставало, и его отсутствие особенно ими чувствовалось с того времени, когда все остальное у них имелось в изобилии.

Колонисты устроили, между прочим, охоту и на морских черепах, которые во множестве вылезали во время отлива на пустынное побережье мыса Челюстей. Берег в этом месте был усеян маленькими холмиками, это были, собственно, гнезда черепах, наполненные большими круглыми яйцами с белой твердой скорлупой. Белок этих яиц обладает свойством не свертываться в противоположность белку птичьих яиц. Все заботы черепах о будущем потомстве ограничиваются только кладкой яиц и, надо заметить, в громадном количестве: каждая черепаха может отложить в год до двухсот пятидесяти яиц. А наседку заменяют солнечные лучи.