Жюль Верн - Капитан Немо

– Если на нашем острове водятся большие хищные животные, – а мы уже не раз видели следы их когтистых лап, – мы должны вступить с ними в борьбу и истребить их. Кто знает, может быть, нам очень скоро придется иметь с ними дело…

Но Сайреса Смита занимал в это время совершенно другой вопрос и к тому же гораздо более важный – вопрос об одежде. Одежда колонистов выдержала зиму и еще не совсем износилась, но, наверное, не уцелеет до следующей зимы. Им нужно сделать себе платье из звериных шкур или же приготовить материю из шерсти животных с длинным руном. Они видели на горе Франклина муфлонов, или горных баранов, и надо было поймать их живыми и, приручив, сделать домашними животными. Тогда колония была бы обеспечена мясом, салом и шерстью. За лето им предстояло осуществить два важных проекта: устроить загон для домашних животных и птичник для пернатых – словом, нечто вроде фермы. Колонисты с восторгом одобрили этот план, а пылкий Пенкроф уже начал фантазировать на эту тему, заранее описывая яркими красками блестящее состояние будущей фермы.

Для выполнения этих проектов необходимо было совершить экспедицию в неисследованные части острова Линкольна, то есть проникнуть под зеленые своды густых лесов Дальнего Запада, которые тянулись по правому берегу реки Милосердия, от ее устья и до оконечности Змеиного полуострова, а также исследовать все западное побережье. Однако нужно было подождать хотя бы еще месяц, пока установится хорошая погода и можно будет проводить ночи под открытым небом или в шалаше из древесных ветвей.

Колонисты с нетерпением ждали этого времени, как вдруг произошло событие, после которого им еще сильнее захотелось обследовать свои владения.

24 октября Пенкроф, как обычно, отправился осматривать ловушки, в которые он постоянно подкладывал какую-нибудь приманку. В одной из ям он нашел трех животных – добычу, которая должна была обрадовать повара. Это была самка пекари с двумя детенышами.

Пенкроф закинул свинью и поросят, как он их называл, на плечи и с гордым видом победителя направился в Гранитный дворец, где сразу начал хвастаться своей добычей.

– Мистер Сайрес! Посмотрите, что я раздобыл сегодня к обеду! – закричал он еще у двери. – Мистер Спилет! Надеюсь, и вы не откажетесь от этого блюда?..

– С большим удовольствием, – ответил журналист. – Чем же таким особенным вы хотите нас угостить?

– Молочным поросенком!

– А! Молочным поросенком! Что же, это очень недурно! А только вы сказали это таким торжественным тоном, Пенкроф, что мне показалось, будто вы предлагаете куропатку с трюфелями!

– Что такое? – удивился Пенкроф. – Вы, кажется, не очень-то рады тому, что за обедом у нас будет поросенок?

– Нет, отчего же! – ответил Гедеон Спилет, не проявляя особого энтузиазма. – Если только не очень налегать на поросенка…

– Ладно-ладно, господин журналист! – огрызнулся моряк, недовольный, что так хладнокровно отнеслись к его охотничьему подвигу. – Вы становитесь очень разборчивым! А семь месяцев тому назад, когда мы высадились на остров, вы были бы счастливы, если бы вам предложили кусочек жареного поросенка!..

– Верно, верно! – ответил Спилет улыбаясь. – Человек в этом случае самое неблагодарное создание и ничем не бывает доволен!

– Ага! Сами сознаетесь!.. – продолжал Пенкроф. – Теперь все зависит от Наба… Надеюсь, он не ударит лицом в грязь… Взгляните-ка! Этим двум маленьким поросятам нет даже и трех месяцев! Они будут нежны, как перепелки! Эй, Наб, поди-ка сюда, приятель!.. Смотри – не испорти… Я сам послежу, чтобы они хорошо изжарились…

И Пенкроф в сопровождении Наба отправился на кухню и занялся вместе с ним кулинарией.

В этот день у колонистов был роскошный обед, приготовленный двумя поварами, – жаркое из двух поросят, суп из кенгуру, копченый окорок, сосновые орешки, пиво, как его называл Пенкроф, из сока драконового дерева и в заключение чай освего, – словом, все самое лучшее. Но первое место, конечно, принадлежало двум подрумянившимся поросятам.

За стол сели ровно в пять часов в большой столовой Гранитного дворца. От супа из кенгуру шел душистый пар. Все нашли это кушанье превосходным.

После супа Наб подал пекари. Пенкроф объявил, что он сам их разрежет, и затем каждому положил на тарелку по громадной порции «поросенка».

«Молодые поросята» оказались очень вкусными, и Пенкроф с увлечением уничтожал свою порцию. Вдруг он громко вскрикнул, перестал есть и разразился проклятиями.