Кристофер Хэмптон - Опасный метод

Фрейд сдерживается, чтобы не взорваться. Ему стоит неимоверных усилий сохранять спокойствие.

Фрейд.Давайте вернемся к нашей непосредственной дискуссии. Отправной точкой, если помните, послужило мое признание того факта, что эти обмороки, скорее всего, являются следствием какого-то неразрешенного невроза; мне казалось, все психоаналитики сходятся во мнении, что в небольших неврозах нет ничего постыдного. Но вот передо мной стоит такой человек, как вы, который позволяет себе совершенно аномальное поведение, а потом во все горло кричит, насколько он нормален, и вот это уже внушает довольно серьезные опасения. Вы сами хоть на минуту задумывались о своем заболевании?

Юнг.С нетерпением жду вашего диагноза.

Фрейд.Вряд ли вы согласитесь с каким бы то ни было диагнозом, если он будет поставлен мною. Рекомендую обсудить вашу проблему с какой-нибудь доверенной пациенткой. Из числа тех, с которыми вы установили контакт на более интимном уровне.

(Теперь уже Юнг ловит ртом воздух, но Фрейд не дает ему опомниться.)

А теперь сделайте одолжение, избавьте меня от своего присутствия.

Юнг.Я не позволю…

Фрейд.Вон!

(Юнг расправляет плечи и, поставив стакан на стол, без единого слова направляется к выходу. Когда он оказывается у самого порога, Фрейд бросает ему в спину.)

И считайте себя свободным.

Юнг останавливается, но не оборачивается.

Юнг.Как вы сказали?

Фрейд.Не трудитесь изображать из себя друга.

(Юнг поворачивается и смотрит на него в упор.)

Наши отношения давно висят на ниточке; более того, эта ниточка сплетена в основном из прошлых разочарований. Разорвав ее, мы ничего не потеряем. Уверен, вы с этим согласитесь.

Юнг всеми силами старается сохранять равновесие, но, когда он заговаривает, голос его дрожит.

Юнг.Отлично. «Дальше — тишина».

Разворачивается и уходит; Фрейд, оставшись в одиночестве, закрывает лицо рукой.

Во всю сцену — идиллия: прекрасный парк в Кюснахте, сбегающий к ослепительно-голубому Цюрихскому озеру; солнечный день летом 1913 года. У берега алеют паруса яхты, принадлежащей Юнгу. Сам Юнгсидит в плетеном кресле, развернув его под углом к озеру. Ближе к зрителям стоят Эммаи Агата: они беседуют с Сабиной, у которой на пальце блестит обручальное кольцо; ее беременность бросается в глаза.

Эмма.Как приятно наконец-то познакомиться с вами лично, доктор Шпильрейн.

Сабина.Мы когда-то встречались. Я была пациенткой вашего мужа.

Эмма.Да, что-то припоминаю.

Сабина.У вас чудесные дети.

Ерошит золотистые волосы Агаты.

Эмма.Спасибо. Непременно сообщите нам, когда у вас произойдет радостное событие. Вы, наверное, хотите мальчика.

Сабина.Нет-нет, мы с мужем надеемся, что будет девочка.

Эмма.Ах вот оно что.

(Поворачивается к Агате.)

Беги поиграй с другими, Агги.

Агата.Можно мне тут побыть?

Эмма.Слушайся маму, а не то доктор Шпильрейн расхочет, чтобы у нее была девочка.

(Агата убегает; Эмма поворачивается к Сабине.)

Помогите ему — надежда только на вас.

Сабина.Что случилось?

Эмма.Он не в себе. Безнадежно запутался, увяз в своей книге. Перестал спать. Свернул частную практику. До сих пор не может опомниться после травмы, которую нанес ему конфликт с профессором Фрейдом. Я не понаслышке знаю о таких состояниях и убеждена, что ему грозит неминуемый нервный срыв.

Сабина.Надо же. Я помню его совершенно другим.

Эмма.К сожалению, вы у нас только проездом, но, если бы остались немного погостить, я бы, наверное, убедила его пройти у вас сеанс психоанализа. Я знаю, он всегда… высоко ценил ваше мнение.

(Сабина с тревогой смотрит в сторону Юнга.)

Вы же теперь ведете прием пациентов, да?

Сабина.Пока да, но в дальнейшем хочу специализироваться в детской психологии. Я не делилась своими планами с вашим мужем — он не признает эту область. Но выявление проблемы на ранней стадии может избавить человека от множества страданий.

Эмма.Вы правы, спору нет. Я и сама делаю некоторые шаги в этом направлении. Сейчас изучаю легенды о Святом Граале. Меня увлекает идея поисков чистоты и просвещения длиною в жизнь.