Черубина де Габриак - Исповедь

Только больше любви неумелой
И мучительной мне и тебе…
Две в одну перелитых стихии —
Они в нашей судьбе…

Пламенеющий холод и белый,
Белый пламень, сжигающий тело
Без конца,
Обжигающий кровью сердца
И твое, и мое, и России.

Все то, что я так много лет любила,
все то, что мне осталось от Земли:
мой город царственный и призрачный
и милый, и под окном большие корабли…

И под окном в тумане ночи белой
свинцовая и мертвая вода…
Пускай горит минутной жаждой тело,
горит от радости и стонет от стыда…

Все то, что на Земле мучительно и тленно,
я ночью белою не в силах побороть,
и хочется сказать: она благословенна,
измученная плоть…

Пусть жажда бытия всегда неутолима,
я принимаю все, не плача, не скорбя,
и город мой больной, и город мой любимый,
и в этом городе пришедшего тебя.

По старым иду мостовым…
Зеленая плесень
по ставням ползет неживым…
Он больше не тесен
мой город — он пуст,
он просторен,
и шаг мой повторен
унылыми вздохами плит…
Пускай не срывается с уст
твое неотступное имя,
чтоб звук его не был убит,
пленительный звук.

Пускай пред глазами твоими
цветущие лягут поля,
и острая радость проснется
грядущих неведомых встреч,
а здесь мне тебя не сберечь,
здесь сердце почти что не бьется,
здесь вся умирает земля,
и город, и я…

Около церкви березка,
точно свеча
белого воска,
неугасимо горит…
Около церкви я жду долгие годы,
жду средь могильных заброшенных плит:

Вечер настанет.
Ангел-Хранитель
темные воды
крылом осенит…
Божья обитель
восстанет,
Колокола зазвонят…
Гаснет закат
в липком тумане.

Милый, не все ли равно,
завтра, сегодня ли чудо,
только б свершилось оно,
только бы голос оттуда.

Богоматери скорбен темный лик,
а руки Ее — в покое…
Больше не надо тяжелых вериг,
пусть станет сердце такое,
как у Нее было в миг
Ангельской вести.
Хочешь, помолимся вместе
Вечной Невесте.

Пусть только руку поднимет Она,
и боль утолится скорбящих,
и в сердце войдет тишина,
и солнцем оденет весна
темные голые чащи…
В обретенную гавань придут корабли,
и время приблизится Встречи…
«Упование всех концов земли
и сущих в море далече»…

Она ведет к каким-то высям
твоя душа — мою любовь,
гляди, гляди, из этих писем
сочится пламенная кровь…

И розы расцветают, розы,
в пурпурных розах весь твой путь,
и вместе с кровью льются слезы,
прими, прими, но не забудь,

что капли слез — лишь капли счастья,
благословенный летний дождь, —
что в этой благодатной страсти
души сияющая мощь.

Каких неведомых преддверий
еще с тобой коснемся мы,
друг другу данные из тьмы,
чтоб вмести ждать, чтоб вместе верить,—

чтоб вместе обрести ковчег
неизреченной благостыни,
еще не явленной поныне,
но пребывающей вовек?!

И плоти душная темница
полна нетленной красоты,
когда со мною рядом ты,
и вместе хочется молиться.

Ты придешь, мой желанный Жених.
Слишком долго ждала…
Знаю блеск твоих лат золотых,
За плечами — два белых крыла.

Знаю горечь пустынных дорог
И затупленный битвами меч…
Ты души не берег,
И не мог ты беречь.

Расточал, расточал, расточал,
Оскуденья ни в чем не боясь.
Только нищий в деянии мал,
Ты — богатый, ты — князь…

И душа огневая росла,
Черный путь — это путь голубой.
И сияли два белых крыла
За тобой.

Я свечой на дорогах твоих
Свое сердце зажгла, не таясь…
И я жду, мой желанный Жених,
Заповедный мой князь.

Земля в плену. И мы скитальцы,
и жизни не закончен круг,
но вот мои коснулись пальцы
твоих прохладных рук…