Кэти Остлер - Карма

Вижу, вижу! – закричала я. – Вижу оранжевый ветер!

Нет, детка, – сказала учительница. – Ветер увидеть нельзя. Видно только, как он дует.

Я его правда вижу.

Не видишь, не видишь, – насмешливо заголосили мои одноклассники. – Ты все придумала.

А я ничего не придумывала. Я на самом деле видела, как над подсолнухами реяла широкая оранжевая лента.

Их смех напомнил мне о том, что я и так уже хорошо знала. Я другая. У меня странные родители, приехавшие издалека. Из-за океана, из страны тюрбанов и сари, где пишут смешными закорючками. Я принадлежу к народу, который умеет видеть то, чего нет. Создает целые миры из ничего – из воздуха, ветра, воды, мести.

Но Хелен, самая красивая девочка в классе, позавидовала мне.

Если бы я умела видеть ветер, я бы умела и прятаться, – шепнула она мне. – А то у моего отца ужасный характер. Он бьет меня даже за то, что я не люблю фасоль!

Она взяла меня за руку. У меня появилась подруга, которой тоже хотелось исчезнуть.

Амар, со мной никто в городе не разговаривает.

А ты первая заводи разговор. Старайся быть дружелюбней. Со временем этому можно научиться.

Со временем? Мы здесь уже девять лет.

Надо больше стараться.

Почему это я должна стараться, а не остальные? Как-то раз одна женщина протянула ко мне руку и пощупала мое сари. Как будто я не живой человек, а рулон материи на полке в магазине. Это грубо и невоспитанно.

Тогда носи платье. Штаны какие-нибудь. А в сари ходи только дома.

Ни за что. У канадцев одежда уродливая. Хуже одеваются только пугала в огороде. А ты сам, например, смог бы тюрбан не носить?

Тюрбан – совсем другое.

О да, Амар. Совсем другое дело. Потому что ты мужчина. Потому что сикх. А я – простая индусская женщина в богом забытой дыре.

Но и здесь надо ходить с высоко поднятой головой, Лила.

Я больше не могу. Их взгляды прожигают мне кожу. Как будто от меня все время требуют извинений, а я даже не понимаю за что!

Ну хорошо, если тебе так больше нравится, сиди дома и никуда не ходи.

Я больше не могу так жить, Амар. Прошу, свози меня домой.

На это нет денег, Лила. Нужно купить новые инструменты в мастерскую.

Ну хотя бы позволь мне одной слетать. Умоляю.

То есть ты хочешь бросить здесь дочь и мужа?

Ненадолго же, Амар. На два-три месяца. Не больше.

Лила, нельзя думать только о себе! Ты живешь здесь.

Это не жизнь! Это медленное умирание.

Мама плачет по ночам. Отец без конца мерит шагами комнату. Я накрываюсь одеялом с головой, чтобы ничего этого не слышать.

Так всегда говорит миссис Харт, наша классная руководительница. Надо научиться терпеть. Тот, кто умеет ждать, будет вознагражден.

Класс замер. Спины в струнку. Руки на партах. Мы стараемся не дышать. Вздохнешь – и тебе конец.

Всему свое время, – говорит миссис Харт негромко. Она прохаживается между партами, вертя бедрами, как двумя тыквами на шарнирах.

Ну и картина, – стонет Майкл. Его слышно даже в первом ряду.

Хелен, хихикнув, затыкает кулаком себе рот, идеально подведенный розовой помадой. Я смотрю на нее в восхищении. Она стала моей лучшей подругой в тот день, когда сказала: Не смей стричься, Джива. А то я тебя убью.

Учитесь терпеть, – повторяет миссис Харт. – Я отпущу вас по домам, только когда в классе наступит идеальная тишина. Торопиться мне некуда, я могу здесь и до вечера просидеть.

А ведь и правда может, – бормочет Майкл у меня за спиной. – Т-т-терпение, Джива. – Его губы совсем близко. Дыхание щекочет мне шею. – Терпение, девочка. На свете есть вещи, ради которых стоит потерпеть. Его слова жгут мне кожу.

Это слово отец часто произносит в разговорах с мамой.

Давай запасемся терпением, Лила. В Пенджаб мы обязательно поедем. Может, к тому времени Бог соблаговолит послать нам еще ребенка. Мальчика.

Правильно, Амар, давай сидеть и ждать, пока твой Бог чего-нибудь там соблаговолит.

Она идет прочь из комнаты. Немного погодя сверху доносятся раскатистые аккорды Бетховена.

Я тоже стараюсь собраться с силами и терпеть.

(Не в ожидании поездки в Пенджаб. Она меня абсолютно не волнует.)

Мне приходится терпеливо ждать, пока Майкл обратит на меня внимание. Не на цвет моей кожи. Не на мое сари. Не на персонажа костюмированного представления. А на меня.