Бернард Шоу - Пьесы

Герцогиня (придворной даме, стоящей поближе). Смотрите! Волосы-то!

Все придворные дамы разражаются смехом.

Синяя Борода (еле удерживаясь от смеха, укоризненно машет на них рукой). Тсс! Тсс! Дорогие дамы!..

Жанна (ничуть не смутившись). Я их так ношу, потому что я солдат. Где дофин? (Подходит к возвышению.)

Смешки в толпе придворных.

Синяя Борода (милостиво). Ты стоишь перед лицом дофина.

Жанна с сомнением останавливает взор на нем; тщательно разглядывает его с головы до ног. Молчание. Все смотрят на нее. Затем губы ее морщит улыбка.

Жанна. Брось, Синяя Борода!.. Полно меня дурачить! Где дофин?

Все хохочут. Жиль, разводя руками в знак того, что признает себя побежденным, присоединяется к общему смеху и спрыгивает с возвышения позади Ла Тремуй. Жанна, теперь уже открыто усмехаясь, поворачивается, оглядывает придворных и вдруг, нырнув в их толпу, вытаскивает Карла за руку.

(Отпускает его и слегка приседает.) Милый, благородный дофин, я послана к вам, чтобы прогнать англичан от Орлеана, выгнать их из Франции и короновать вас в Реймском соборе, где короновались все законные короли Франции.

Карл (торжествуя, придворным). Что, видали? Она узнала королевскую кровь. Кто теперь посмеет сказать, что я не сын моего отца? (Жанне.) Но если ты хочешь, чтобы я короновался в Реймсе, так это не со мной надо говорить, а вот — с архиепископом.

Жанна (быстро оборачивается, глубоко взволнованная). О монсеньер! (Падает перед епископом на колени и склоняет голову, не смея поднять на него глаза.) Монсеньер! Я только простая деревенская девушка, а на вас почиет благодать и сам господь бог осенил вас своею славой! Но вы ведь не откажете мне в милости — коснуться меня рукой и дать мне свое благословенье?

Синяя Борода (шепчет на ухо Ла Тремуй). Покраснел, старая лисица! Каково, а?

Ла Тремуй. Еще одно чудо!

Архиепископ (кладет руку на голову Жанны; он, видимо, тронут). Дитя! Ты влюблена в религию.

Жанна (удивленно смотрит на него). Да?.. Я никогда об этом не думала. А разве в этом есть что-нибудь дурное?

Архиепископ. Дурного в этом ничего нет, дитя мое, но есть опасность.

Жанна (встает; лицо ее сияет такой беззаботной радостью, что кажется — оно озарено солнцем). Ну, опасность есть везде, только на небе ее нету. О монсеньер, вы вдохнули в меня такую силу, такое мужество!.. Как это, должно быть, чудесно — быть архиепископом!

Придворные ухмыляются, слышно даже хихиканье.

Архиепископ (обиженно выпрямляется). Господа! Вера этой девушки — живой укор вашему легкомыслию. Я недостойный раб божий, но ваша веселость — смертный грех!

Лица у всех вытягиваются. Молчание.

Синяя Борода. Монсеньер, мы смеялись над ней, а не над вами.

Архиепископ. Как? Не над моей недостойностью, а над ее верой? Жиль де Рэ! Эта девушка предрекла нечестивцу, что он погибнет во грехах на дне колодца…

Жанна (в тревоге). Нет! Нет!

Архиепископ (жестом приказывает ей молчать). А я предрекаю вам, что вы умрете без покаяния на виселице, если не научитесь вовремя соображать, когда нужно смеяться, а когда молиться!

Синяя Борода. Монсеньер, ваши упреки справедливы. Я виноват. Прошу прощения! Но если вы пророчите мне виселицу, так я уж никогда не смогу противиться соблазну, потому что всякий раз буду думать: а не все ли равно, больше ли грехов, меньше ли? Конец-то один!

Слыша это, придворные подбодряются. Опять раздаются смешки.

Жанна (возмущенно). Пустой ты малый, Синяя Борода! И это с твоей стороны большое нахальство — так отвечать архиепископу!

Ла Гир (хохочет, очень довольный). Вот это сказала — как припечатала! Молодец девушка!

Жанна (нетерпеливо, архиепископу). Монсеньер, сделайте милость, прогоните всех этих дураков, чтобы мне с глазу на глаз поговорить с дофином!

Ла Гир (добродушно). Я умею понимать намеки. (Отдает честь, поворачивается на каблуках и уходит.)

Архиепископ. Пойдемте, господа. Дева пришла к нам с благословения божия; ей должно повиноваться.

Придворные уходят — кто под арку, кто в противоположные двери. Архиепископ идет через зал к главным дверям в сопровождении герцогини и Ла Тремуй. Когда он проходит мимо Жанны, та падает на колени и с жаром целует подол его мантии. Архиепископ качает головой, не одобряя такого чрезмерного проявления чувств, высвобождает полу из ее рук и уходит. Жанна остается стоять на коленях, загораживая дорогу герцогине.